О начале войны из первых уст

85 лет назад, 22 июня 1941 года, началась Великая Отечественная война. В числе тех, кто первыми встал на пути гитлеровской армады, были военнослужащие 85-й Челябинской стрелковой дивизии. Дивизия понесла огромные потери и фактически прекратила существование уже в первые дни войны. Остатки соединения, которые не смогли пересечь линию фронта и остались в тылу противника, стали зачатками партизанских отрядов в оккупированной Белоруссии. Один из таких отрядов возглавил командир батальона 59-го стрелкового полка 85-й дивизии старший лейтенант Борис Цикунков. В Объединенном государственном архиве Челябинской области, в фонде краеведов А. В. Апрелкова и Л. А. Попова (Ф. Р-1846), хранятся его воспоминания о первых днях войны.

Борис Цикунков родился 5 августа 1910 года на хуторе Демочкин современной Волгоградской области. После семи классов школы и двух курсов вечернего сельхозрабфака он поступил в Минское военно-пехотное училище и по его окончании получил распределение в Челябинск, в 85-ю стрелковую дивизию.[1]

Дивизия была сформирована в 1931–1932 годах. Части дивизии дислоцировались в Челябинске («Красные казармы»), Златоусте, Троицке, Миассе, Кургане и Шадринске. Рядовой, а также частично командный состав набирался из жителей современных Челябинской и Курганской областей и четырех районов Башкирской АССР. В 1939 году дивизия была переформирована и направлена в Ленинградский военный округ для участия в Советско-финской войне, однако боевые действия закончились до ее прибытия. Летом 1940 года переброшена в Западный особый военный округ, где вошла в состав 4-го стрелкового корпуса 3-й армии. Дислоцировалась в районах Минска и (с мая 1941 года) Гродно.[2]

22 января 1941 года Б. М. Цикунков был назначен командиром стрелкового батальона 59 стрелкового полка.[3] В этой должности он встретил войну.

После описанных ниже событий Б. М. Цикунков и его выжившие сослуживцы организовали партизанский отряд близ деревни Станьково Минской области. В деятельности отряда принимали участие Анна Казей, а также ее дети Ариадна и Марат. Осенью 1941 года местоположение отряда было раскрыто противником. Часть бойцов во главе с Б. М. Цикунковым ушла под Бобруйск, где организовала новый отряд, получивший имя Буденного и присоединившийся к 100-й бригаде Полесского соединения партизанских бригад. За три последующих года сравнительно небольшой отряд под командованием офицера челябинской дивизии пустил под откос 16 эшелонов, сжег 38 автомашин, два танка и три бронетранспортера, разрушил 32 моста и разгромил девять гарнизонов с общим числом 3319 убитых вражеских солдат и коллаборантов.[4]

В 1944 году, после прихода Красной армии, Борис Цикунков перешел на работу в органы ЦК КП(б) Белоруссии. В фонде Челябинского тракторного завода Р-792 хранится личное дело Бориса Цикункова, которое свидетельствует о том, что не позднее июня 1946 года он вернулся в Челябинск и предпринял попытку устроиться на Кировский завод, но, по всей видимости, не прошел отбор.[5] В 1947–1949 годах Цикунков работал начальником отдела кадров на строительстве завода № 817 (будущего ПО «Маяк»), начальником контрольно-учетного бюро Сталинского райисполкома города Челябинска, парторгом строительства Челябинского электровозоремонтного завода, замдиректора магазина «Коопторг», старшим товароведом на заводе Орджоникидзе и начальником штаба местной противовоздушной обороны там же. С 1952 по 1961 год Цикунков служил в милиции, откуда ушел на пенсию по выслуге лет, но еще некоторое время трудился замдиректора магазина № 26 Ленторга, начальником штаба гражданской обороны на Мельзаводе и старшим инженером по гражданской обороне в областном производственном управлении хлебопродуктов.[6]

Борис Цикунков награжден орденом Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу», «Партизану Отечественной войны» I степени и другими наградами.

При публикации сохранены авторские особенности текста. Без оговорок исправлены очевидные орфографические и пунктуационные ошибки. В квадратные скобки взяты отсутствующие в оригинальном документе слова.

Публикацию подготовил ведущий археограф отдела публикации и научного использования документов Р. Р. Сафин

22 июня, ровно в 4 часа...

22 июня 1941 года, около 4.00 часов ночи, наш 59 стрелковый полк был поднят по боевой тревоге, бойцам и командирам было выдано боекомплекты и боевое снаряжение. Полковник Терентьев[7], командир полка, собрал комсостав и отдал приказ на занятие обороны восточнее города Гродно в 6 км.

На рассвете полк занял оборону в старых учебных окопах. С высот, занятых полком, хорошо было видно зарево. Горели наши заставы и населенные пункты, земля повсюду содрогалась от разрывов авиабомб. Уже на рассвете отчетливо слышна была артиллерийская, а чуть позже пулеметная и винтовочная стрельба. Бои шли в основном в юго-западном и южном направлении от Гродно. Стрельба с каждой минутой становилась все ближе и ближе. Самолеты врага шли эшелонировано на больших высотах, но отдельные группы вражеских [самолетов] проходили с ревом на бреющий полет. На восходе солнца мы увидели около 20 самолетов с черными крестами на плоскостях, на высоте 400-500 м они развернулись и пошли тремя группами, расстреливая из пулеметов бегущих в панике мирных граждан и сбрасывая бомбы на станцию, наши казармы и мост через Неман.

Около восьми часов утра полковник Терентьев возвратился из штаба дивизии и отдал приказ занять оборону северо-западнее Гродно.

Под прикрытием перелесков и высоко поросших хлебов мы форсированным маршем двинулись к району обороны. Увидев бегущих с юго-запада военных, мы сперва приняли их за врага и приготовились к бою, но, когда они приблизились, то поняли, что [это] наши бойцы, бегущие в панике от танков врага. Пришлось повозиться, чтобы остановить их. Утром 23 июня мы дважды принимали небольшие бои с гитлеровским десантом, который высадился с планера.

К 15.00 часам наш полк занял оборону на опушке рощи на правом берегу Немана, недалеко от Гродно. Нас к вечеру окружили танковые части врага. Около 2.00 часов ночи меня вызвали на КП полка, и полковник Терентьев, командир полка, мне приказал на рассвете прорвать кольцо вражеского окружения. На рассвете наш батальон подкрался по ржи к хуторам, занятым вражескими танковыми частями, вручную подкатили пять пушек и сходу бросились в атаку. Наши артиллеристы через головы своих войск ударили прямой наводкой по танкам. Сразу на месте загорелись три танка, а четыре танка стали бить из пушек и пулеметов по нашему батальону. Но вскоре наши артиллеристы подбили еще два танка врага, остальные поспешно скрылись. Вражеские автоматчики были, в основном, перебиты. Остальные разбежались по ржи и кустарнику. В этом бою мы потеряли 28 человек убитыми, около 30 ранеными.

В прорванную нами брешь прошел весь полк сравнительно без особых боев. Через 25-30 км мы заняли оборону на опушке сосновой рощи, вдоль которой проходила основная грунтовая дорога с запада на восток.

Вскоре слева от нас показались велосипедисты и мотоциклисты, а чуть позже автоколонна. Полковник Терентьев подозвал меня к телефону и приказал подпустить врага вплотную и уничтожить. И тут я увидел в бинокль, что из рощи появилась новая колонна врага. В это время ко мне подполз связной из роты и сообщил, что вражеское боковое охранение второй колонны движется в наше расположение. Когда фашисты подошли вплотную, я повернулся к командиру взвода связи лейтенанту Шелухину и, как бы боясь, чуть не шепотом произнес: «Огонь!».

От внезапного удара 18 танковых, 27 ручных пулеметов, 5 пушек, 10 минометов, всех автоматов и винтовок дрогнула земля, а через 5-7 минут с колонной врага было покончено.

Затем полк по сигналу «зеленая ракета» быстро снялся с места и стал отходить в восточном направлении. Враг пустил за нами танковое подразделения[8], а над головами появились самолеты с черными крестами, гоняясь за каждым солдатом, что заметен.

И все же нам удалось оторваться от противника, так как мы вошли в лес и болота. Боеприпасы были на исходе, мы имели большие потери, а также многих из нас ранило.

Нельзя описать, что в это время творилось, особенно среди пристроившихся к нам разбитых подразделений, мы знали, что в них есть и шпионы. Но не было возможности разобраться — беспрерывные бои и окружения.

На четвертый день войны мне доложили, что какой-то младший командир, по национальности казах, у расстрелянного вражеского снайпера из вещмешка взял немецкий костюм, но узнать, кто это был и зачем, не было возможности. Снова начался бой с вражеским десантом.

К этому времени к нашему полку присоединились бойцы и командиры различных родов войск до 700-800 человек. Из них полковником Терентьевым был сформирован отдельный батальон, это было сделано, чтобы не допустить проникновение шпионов в наши кадровые подразделения. Наш полк после боя с десантом врага входил в районный центр Мосты. Во главе головной разведки шел лейтенант Карелин. Посреди улицы стоял танк «КВ»[9]. Лейтенант Карелин стал подходить к танку. В него ударили прямой наводкой из пушки. Фашистский десант, более 500 человек, как позднее стало известно, уже находился в местечке Мосты. По нам открыли ураганный огонь из автоматов, и только разрывными пулями. Полк развернулся и с хода перешел в наступление, завязался бой на улицах. В это время на танк «КВ» вскочил человек в немецкой форме. Наши бойцы били из всех видов оружия и по танку «КВ», и он только чудом остался жив. Немцы, что находились в захваченном немецком[10] танке, открыли люк. В танк полетели две гранаты. «Немец» спрыгнул с танка и пополз в нашу сторону. Когда он подполз к нам и снял фашистскую пилотку, то в нем мы узнали младшего командира Тактасинова Апсатара[11]. Оказывается, это он взял у расстрелянного фашистского снайпера военную форму.

На улицах бой все усиливался, так как фашисты укрывались за каменными домами и заборами, имея большое превосходство в автоматном оружии и боеприпасах. Наш полк отошел, перегруппировался, и еще дважды полковник Терентьев с автоматом в руках водил нас в атаку. В этом бою полковник Терентьев был ранен в плечо. Захватчики усилили свой огонь и пустили только что подошедшие свежие танковые части. У нас же боеприпасы были на исходе. Полковник Терентьев ходил во весь рост под сильным огнем врага по цепи лежавших бойцов и командиров, давая дополнительные распоряжения. Он подозвал меня. Отдать мне приказание на переправу через реку Неман не успел, [так] как разрывная пуля ударила ему в щеку. Тогда он обвел лежавших бойцов, пальцем указал на меня и тут же упал к моим ногам. Было ясно — принимай полк.

Кто-то крикнул: «Полковник убит». Бойцы, оставив на месте обороны тяжелое оружие, бросились к Неману. Я стоял не шевелясь и спрашивал себя, что делать. В эту минуту почему-то я вспомнил кинокартину «Мы из Кронштадта»[12]. Седой комиссар бежал впереди и призывал коммунистов идти за ним. Я в первую очередь созвал политруков и командиров. Мы восстановили боевой порядок. Правда, пришлось отдать приказ — стрелять паникеров.

Оставив для прикрытия отхода полка на месте боя две стрелковые роты, пулеметную роту и две пушки, мы начали переправу по разрушенному железнодорожному мосту. Необходимо было положить настил вместо сгоревших шпал для перевозки техники. Под огнем врага по голым рельсам на высоте 45 м при помощи веревок и срубленных жердей все бойцы и командиры перешли через Неман. Вся наша техника и лошади остались на правом берегу Немана...

Поредевшие полки нашей дивизии, отходя на восток, вели беспрерывные бои с превосходящими силами врага. 5 июля 1941 года западнее Минска заместитель командующего особым Белорусским военным округом генерал-лейтенант Болдин И. В.[13] собрал оставшиеся воинские части нашей 3 и 10 армий. Дважды мы под его командой пытались прорваться из окружения, но, потеряв большое количество бойцов и командиров, были вынуждены отойти в леса. 6 июля 1941 год тов[арищ] Болдин собрал командиров и отдал приказ — переходить линию фронта небольшими группами не более взвода. В случае невозможности перейти линию фронта организоваться в партизанские отряды.[14] Я и мои товарищи организовали партизанский отряд имени Буденного. Я стал его командиром.

Б. Цикунков, бывший начальник

штаба батальона 59 стрелкового полка

85 стрелковой дивизии.

ОГАЧО. Ф. Р-1846. Оп. 1. Д. 260. Л. 16–20. Оригинал. Машинопись.