Курская битва в архивных документах

 

5 июля 1943 года на советско-германском фронте развернулось крупнейшее сражение в истории человечества. Победа Красной Армии в пятидесятидневном сражении под Курском предопределила дальнейший ход Второй мировой войны. С обеих сторон в нем участвовало более четырех миллионов солдат, более 69 тысяч орудий и минометов, 13 тысяч танков и самоходных артиллерийских установок, до 12 тысяч боевых самолетов. В июле 1943 года на Курской дуге держало оборону 1336 тысяч советских бойцов и командиров[1].

Красноармейцы были снабжены большим количеством боевой техники и оружия. Свидетельством возросшей боевой мощи Красной Армии в 1943 году стало создание танковых корпусов и армий. Например, по инициативе партийных организаций Челябинской, Молотовской, Свердловской областей был создан Уральский добровольческий танковый корпус – воинская часть, принявшая под Курском свое боевое крещение. В боях на Курской дуге также приняли участие наши земляки – бойцы в составе 125-й стрелковой бригады, 96-я танковой бригады имени Челябинского комсомола и многих другие воинских частей[2].

Благодаря трудовым усилиям советских людей противнику при подготовке операции «Цитадель» не удалось достигнуть превосходства в зоне своего наступления ни по одному из видов вооружения. Силами сотрудников Челябинского тракторного завода было создано 13 типов новых танков и самоходок. На заводе велась систематическая конструкторская работа по усовершенствованию производства тяжелых танков КВ. К 1943 году освоено производство средних танков, был увеличен размер и убойная сила производившихся снарядов и мин[3].

Командование немецко-фашистских войск рассчитывало на успех за счет превосходства новейшей боевой техники и проверенной ранее тактики танковых клиньев. Первый оборонительный этап Курской битвы отмечен высочайшей ожесточенностью боев как в воздухе, так и на земле, высокой интенсивностью минометного и артиллерийского огня. Достигнув первых успехов, германское командование растратило все резервы, необходимые для дальнейшего развития наступления. Окончательно немецкое наступление было остановлено в результате сражения на Прохоровском поле, где были отброшены на исходные позиции подвижные соединения 4-й армии и оперативной группы «Кемпф».

Успешные оборонительные бои на Курской дуге создали условия для перехода войск Брянского, Центрального и Западного фронтов для проведения Орловской стратегической наступательной операции «Кутузов». В результате к началу августа 1943 года советские войска продвинулись на 150 километров и заняли город Орёл. Дальнейшие удары Красной Армии летом 1943 года позволили выйти к границе РСФСР и освободить Харьков – первую столицу Советской Украины. В военном отношении победа в Курской битве укрепила превосходство Красной Армии на Южном фланге советско-германского фронта, создала условия для освобождения от захватчиков Левобережной Украины.

В фондах ОГАЧО сохранилось несколько писем и автобиографий участников Великой Отечественной войны, которые отчасти позволяют перевести события лета 1943 года на уровень личностных переживаний. Так, Анастасия Егоровна Дудина, военнослужащая первого батальона 214-го гвардейского стрелкового полка 73-й стрелковой дивизии 7-й армии писала о тех днях следующее: «Первое боевое крещение я приняла на Курской дуге и реке Северный Донец, здесь я научилась, как перевязывать раненых, а их было видимо-невидимо, и ползать по-пластунски». Далее Анастасия Егоровна рассказывает о своей непосредственной роли в тех боях: «Противник был сильный, яростный, шли танки «фердинанды», наша матушка пехота отбивала по 10 и более атак. Моя миссия была не из легких, целый день крики и стоны: сестра, санитар, – а вечером эвакуация в МСБ [медсанбат]»[4].

Санитарным инструктором в составе 375-й стрелковой дивизии служила Шумилова Екатерина Петровна. В ходе боёв на Курской дуге она попала в плен к немцам, и в дивизии её считали пропавшей без вести. Позднее она бежала из плена и воевала в составе партизанского отряда. О боях с 5 по 12 июля 1943 года она рассказывает следующее: «На южном фасе Курского выступа, где оборонялась 375 стрелковая дивизия, шли особенно упорные бои. В медсанбат поступали и поступали раненые». В те дни Е. П. Шумилова вынесла с поля боя 150 раненых бойцов[5].

В письме в редакцию газеты «Челябинский рабочий» председатель совета ветеранов Великой Отечественной войны Херсонского педагогического института Б. Коровникова пишет о тех событиях: «Мне лично довелось принимать участие в контрнаступлении наших войск в составе 5-й гвардейской армии в районе Прохоровки. Я состоял тогда на службе в качестве заместителя командира 136-го гвардейского полка по политической части 42-й гвардейской краснознаменной дивизии. Ночью 12 июля 1943 года вышли на исходные позиции. Утром солнце взошло на безоблачном небе, предвещавшем жаркий июльский день. Стояла предгрозовая тишина… Но вот утреннюю тишину нарушил всё усиливающийся гул и рокот моторов, приближающихся вражеских самолётов, на горизонте появилась огромная масса танков, вздымая пыль и дым, они двигались в нашу сторону. Часы показывали 8.00. Вдруг с нашей стороны был обрушен смертоносный шквал снарядов и мин. В воздухе и выси, на бреющем полёте шли эскадрильи нашей авиации. Из укрытий вышли танки с пехотой. Их оказалось неожиданно много. Так началось знаменитое Прохоровское сражение»[6].

Сражения лета 1943 года дорого далось советским людям. Курская битва стала огромным испытанием для военных медиков. За время сражений в Курской битве потери советских войск составили четверть миллиона убитыми и 600 тыс. ранеными[7]. На практике это означало пиковые нагрузки на военно-медицинскую службу. Раненые перевозились в глубокий тыл, где местные госпитали уплотнялись: на две кровати поперек укладывали трех раненых, кровати устанавливались в коридорах и в ленинских комнатах; экстренно создавались новые военно-медицинские учреждения. Челябинская область в этот период приняла тысячи раненых, которых не могли лечить на передовых этапах санитарной эвакуации[8].

Ожесточенные бои, а также немецкая оккупация оказали катастрофическое влияние на экономическую и социальную жизнь Курской области. С принятием 21 августа 1943 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановления «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации» за каждой республикой и областью закреплялись подшефные территории. По инициативе рабочих завода имени Д. В. Колющенко наша область приняла шефство над разорённой Курской областью. Первый челябинский эшелон с помощью отправлен в Курск 19 сентября 1943 года[9]. А в октябре 1943 года предприятия Челябинской области начали сбор оборудования для восстановления разрушенных шахт Донецкой области[10].

Факты, связанные с историей Курской битвы, разнообразны, но неравномерно отражены в архивных документах. Почти полностью отсутствуют документы боевых частей. В фондах: «Коллекция писем с фронта, воспоминаний, статей о В. И. Ленине, о революционном движении, Гражданской (1918–1920) и Великой Отечественной (1941–1945) войнах, социалистическом строительстве в редакции газет „Челябинский рабочий“ и „Вечерний Челябинск“», «Коллекция документов клуба участниц Великой Отечественной войны „Боевые подруги“» – оказались собраны воспоминания участников Курской битвы. Они скупы на подробности, при их подготовке мемуаристы, на мой взгляд, чрезмерно использовали опубликованную литературу. В фонде Челябинского обкома КПСС (Ф. П-288) сконцентрированы материалы о состоянии военного производства, шефстве над воинскими частями, а также о сборе и отправке помощи освобождённым районам. В коллекции документов по истории Великой Отечественной войны (Ф. П-288к) и других архивных фондах собраны весьма подробные сведения о состоянии работы эвакогоспиталей в Челябинской области в 1943 году.

С. А. Кусков,

ведущий археограф ОГАЧО, кандидат исторических наук