Здравоохранение и состояние общественного здоровья в Челябинской области накануне и в период Великой Отечественной войны

История медицины и отдельных лечебных учреждений периода войны давно привлекает внимание исследователей. Не вызывает сомнений, что успешная противоэпидемическая работа являлась главным достижением органов советского здравоохранения, и это особенно заметно в период острых социальных и природных кризисов. Поскольку профилактическая направленность являлась сильной стороной российской и советской медицины[1], можем ли мы, исходя из этого, именно противоэпидемическую работу считать основным содержательным аспектом здравоохранения военного периода? И не оказались ли процессы развития системы здравоохранения региона и страны в целом заслоненными эффектным сокращением эпидемических заболеваний в завершающий период войны[2]?

В социальном плане военный период истории для Челябинской области проявился не только в немыслимых лишениях и труде на износ всех категорий населения, но и в ускорении процессов урбанизации. В условиях слома привычного образа жизни у новых горожан увеличивалась потребность в качественной и разнообразной медицинской помощи. Смогло ли здравоохранение Челябинской области приспособиться к новым потребностям и состоянию общественного здоровья? В годы Великой Отечественной войны города еще оставались созвездиями заводских поселков; существование городского социума во фрагментированном виде не могло не способствовать эффективной противоэпидемической работе. Предполагаю, что по мере развития открытой городской среды эффективность советских противоэпидемических мероприятий должна была снижаться.

На весьма неполных материалах за 1940–1945 гг. постараюсь проследить динамику гражданского здравоохранения и общественного здоровья в Челябинской области. Ныне следует признать: мы крайне мало знаем о здравоохранении того времени, так как источниковая база для исследования мала несоразмерно масштабу решавшихся медицинскими работниками области задач. Делопроизводство Челябинского облздравотдела уходило в мусорную корзину, а когда спохватились — на государственное хранение поступили лишь «следы фонда».

Война застала Челябинскую область в период активной модернизации промышленности, однако социально-культурное строительство в годы первых пятилеток проходило не так успешно. Например, в конце 1930-х гг. в Челябинске после распределения из вузов мало оставалось молодых врачей из-за отсутствия жилья[3]. Челябинская область постепенно урбанизировалась. Начиная со времени основания (1934) она постепенно теряла аграрные районы в пользу Омской и Свердловской областей, а также Казахской автономной республики. Вершиной этого процесса стал 1943 г., когда была отделена Курганская область. В 1940 г. наша область включала такие крупные промышленные центры, как Челябинск, Магнитогорск, Курган, Златоуст, Каменск-Уральский, Шадринск, Троицк, Кыштым. Население области в этот период составляло примерно 2,9 млн (без Курганской области — 1,8 млн жителей)[4].

Конфликты 1939 и 1940 гг. не повлияли кардинально на положение здравоохранения, поэтому статистические данные за 1940 г. можем использовать для оценки влияния войны[5]. К 1940 г. здравоохранение на Южном Урале достигло масштабов, о которых в начале века невозможно было и помыслить. В области имелось 78 больниц, поликлиник и стационаров на 9138 коек. За тот год на стационарное лечение в областные и городские больницы поступили 216 117 человек (в том числе 22,8 тыс. сельских жителей), которые провели в больнице почти 2,7 млн дней. Накануне войны сельские жители составляли почти половину населения, но они в городские стационары попадали почти в десять раз реже, чем горожане. В сельской местности (прежде всего в районных центрах) было развернуто 94 больницы и 11 роддомов, то есть 105 лечебных заведений на 3172 койки, где за год получили лечебную помощь почти 105 тыс. человек, которые провели в больнице 849 728 дней.

Средний срок лечения в городских больницах составил 14,47 дня, в сельских — 8,11 дня, эта разница свидетельствует, что в городских лечебных учреждениях лечили более тяжелые заболевания. А если верить статистике Челябинского облздравотдела, то горожане болели почти в два раза чаше, чем колхозники и члены их семей. Что говорит о меньшей доступности медицинской помощи на селе.

В городских лечебных заведениях практиковалась хирургическая, терапевтическая, гинекологическая специализация коек. В том числе использовалось 1542 койки для лечения детей и 889 коек для новорожденных. Только в городах имелись онкологические, травматологические, отоларингологические койки. Стоматологических коек в области не имелось вовсе — вероятно, челюстная хирургия могла оказываться на базе хирургических отделений ведущих лечебных заведений. Удивляет незначительное количество травматологических коек — лишь 20 на всю область. В годы Великой Отечественной войны это обстоятельство оказалось очень серьезным и сказалось на лечении боевых травм. На всю область имелся только 81 рентгеновский аппарат в 61 учреждении. В ходе формирования эвакогоспиталей в 1941–1943 гг. из гражданской сети передали 60 аппаратов.

Амбулаторная и поликлиническая помощь оказывалась всему населению области. За 1940 г. имело место 5 млн посещений, в том числе 3 588 315 — в городах. Таким образом, в среднем на одного жителя городов и поселков городского типа пришлось 3,01 посещения, каждое восьмое посещение — в кожно-венерологические учреждения, каждое седьмое — в женские и детские консультации. В поликлиниках области работали 653 врача, 1118 фельдшеров и медсестер, 826 санитаров, 915 технических и вспомогательных рабочих и служащих. На предприятиях имелось 46 врачебных и 65 фельдшерских и сестринских пунктов. В Челябинской области действовали 22 станции скорой помощи с 42 санитарными автомашинами, имелась также станция санитарной авиации, которая за год сделала 546 рейсов и вывезла 585 больных.

За 1940 г. в Челябинской области было принято 75 тыс. родов. Действовало 26 молочных кухонь, которые за год отпустили 5,5 млн порций. В колхозах для привлечения к труду молодых матерей работало 1903 сезонных яслей, где находилось 37 тыс. детей. В сезонных яслях дети за год провели 5,6 млн дней. Зафиксировано 12,1 тыс. абортов, лишь 5 % из которых были легальными. В результате было заведено 1652 уголовных дел по факту проведения криминальных абортов.

Серьезную проблему для жителей Челябинской области накануне войны представляли болезни зубов. На селе стоматологическая помощь не оказывалась. Горожанам попасть на прием к стоматологу было нелегко. На всю область имелось три зубоврачебных амбулатории в крупнейших городах и 65 зубоврачебных кабинетов. Этого было недостаточно, поэтому в годы войны пришлось расширять объемы стоматологической помощи гражданскому населению и раненым бойцам в госпиталях[6].

По состоянию на 31 декабря 1940 г. в Челябинской области работали 1185 врачей (953 — в городах и 232 — в сельской местности). В больницах области трудились в основном женщины. Например, более двух третей всех практикующих врачей составляли женщины (803 из 1185). В области практиковали 127 хирургов и 36 стоматологов. В условиях начала Великой Отечественной войны и их мобилизации оказание некоторых видов специализированной лечебной помощи гражданскому населению оказалось под вопросом.

В 1941 г. показатели работы лечебных учреждений не имели разительных отличий от показателей последнего условно мирного года, так как учитывались данные за первое полугодие, да и летом — осенью 1941 г. процессы свертывания гражданского здравоохранения только начинались. Если до войны до 100 тыс. трудящихся области ежегодно отдыхали в домах отдыха и санаториях, то теперь эта практика была прекращена. Сеть гражданских больниц сохранялась, но число коек уменьшилось на 1 тыс., в то время как заболеваемость немного выросла уже тогда. В результате средняя заполняемость больничных коек за 1941 г. превысила 90 %. В 1941 г. сохранялся и даже возрос и без того высокий уровень криминальных абортов. Органами прокуратуры было заведено 1366 уголовных дел — на менее 10 % всех случаев нелегальных абортов.

Несмотря на мобилизацию медицинских работников в армию и их перевод в военные госпитали, к началу 1942 г. их численность выросла за счет эвакуации[7]. На 1 января 1942 г. число врачей достигло 1952 человек. Столь резкого притока врачей тогда не испытал больше ни один регион Советского Союза. Встала проблема безработицы врачей и среднего медицинского персонала в городах. Однако на всю область, в том числе и на эвакогоспитали приходилось всего только 98 хирургов. Важным событием для судеб медицины на Южном Урале стала эвакуация в Челябинск объединенного Киевского медицинского института. На базе института прошли переподготовку 1038 врачей, подготовлено 175 дезинфекторов. После реэвакуации института 1944 г. был организован Челябинский медицинский институт.

Преподавателями Киевского медицинского института в Челябинске, Магнитогорске и Кургане были организованы платные клиники. По данным Н. Л. Усольцевой, в Троицке под крылом Российской организации Красного Креста в действовала платная поликлиника[8]. Частная врачебная практика продолжала существовать в послереволюционный период, но в годы Великой Отечественной войны под покровительством общественных организаций возникли и существовали легально коммерческие лечебные учреждения, что можно счесть отличительной особенностью советского здравоохранения периода войны. Неофициальная медицинская частная практика была распространена повсеместно — как в городах, так и в сельской местности.

Таким образом, при формировании эвакогоспиталей и иных военно-медицинских учреждений критическим фактором стала не утрата квалифицированных кадров, а сужение материально-технической базы. Из небогатых лечебных учреждений передавалось различное имущество. Изношенное оборудование и инструментарий оставлялись в гражданских больницах и поликлиниках, обновить и пополнить их не представлялось возможным ввиду сокращения производства. В 1942 г. мощность городских больниц обвалилась до 7 тыс. коек, количество больных, принятых на стационарное лечение, сократилось почти в два раза — до 120 тыс. человек. В сельской местности коечная мощность упала до 2621 единиц, действовали 252 амбулаторных учреждения. При наплыве врачей в гражданском здравоохранении здесь даже в 1942 г. сохранялись незаполненные вакансии. Оставалось 27 свободных ставок на селе и 54 в городах.

В 1942 г. широко была распространена практика посещения медицинскими работниками больных на дому. Всего за год имело место 660 075 посещений, из них более половины — врачами. То есть на одного врача в день приходилось одно посещение больного на дому. На протяжении 1942 — начала 1943 г. продолжался ощущаться избыток врачей. В области проживали 2347 врачей и 84 стоматолога. В 1942 г. была впервые организована работа нескольких стоматологических кабинетов в сельской местности. Предприняты меры по организации массового производства лекарств[9].

В 1942 г. в полной мере проявилось ухудшение бытовых условий населения, что являлось фактором роста эпидемической заболеваемости[10]. Наблюдались многочисленные случаи дистрофии. Местные власти старались помочь наименее устроенным группам населения. Например, распоряжение облисполкома «Об улучшении санитарного состояния и качества питания в ремесленных железнодорожных училищах и ФЗО г. Челябинска» от 12 января 1942 г. предполагало меры по ремонту помещений, продовольственному обеспечению и налаживанию санитарного порядка[11]. В области упала в два раза рождаемость по сравнению с 1940 г. В 1943 г. рождаемость упала еще в три раза по сравнению с 1942 г. Таким образом, рождаемость за 1941–1943 гг. снизилась более чем в шесть-семь раз, а количество абортов — только в три раза. В сфере охраны материнства и детства летом 1942 г. было открыто 2004 сезонных яслей, где присматривали за 56 595 детьми.

В 1943 г. в Челябинской области продолжилось сокращение больниц до 6782 коек. На 31 декабря в городских больницах осталось 5770 коек, а в течение года их число уменьшилось до 4 тыс. Таким образом, в 1943 г. мощность городских больниц сократилась в два раза (и это на фоне увеличения количества городского населения). В 44 городских больницах работали 250 врачей и 1040 фельдшеров и медсестер. В 1943 г. в больницу положили в два раза меньше больных горожан, чем в 1940-м, и почти в четыре раза меньше сельских жителей. Из приведенных данных можно было бы сделать вывод, что жители области стали здоровее и меньше болели: уровень общественного здоровья возрос в городах в два раза, на селе — в три-четыре раза. Но это опровергается степенью загруженности больничных коек, которая, несмотря на частичное восстановление коечной мощности, достигла 96 %. Частично недостатки лечебного обслуживания гражданского населения компенсировала медицина на предприятиях. На 15 крупнейших оборонных предприятиях были организованы медико-санитарные части, количество здравпунктов увеличилось в 3,5 раза. В практике работы ведомственной медицины применялся диспансерный метод, при диспансерах организовывались дневные и ночные санатории, диетические столовые. В 1943 г. таковых на предприятиях действовало 122, а в 1944 г. — уже 346. На селе в 1943 г. продолжали работу 50 лечебных учреждений на 1114 коек, где лечились 24 179 больных.

В 1943 г. Челябинский облисполком и Наркомат здравоохранения РСФСР выступили с инициативой организации научно-методической курортной станции на базе военного госпиталя на курорте «Сунгуль» (ныне в черте города Снежинска Челябинской области), станция могла бы превратиться в научный центр по обобщению достижений эвакогоспиталей с последующим внедрением их в лечебных учреждениях гражданского профиля. Но республиканское правительство отказалось финансировать создание курортной станции. Ни станция, ни курортное бюро на озере Сунгуль так и не были созданы[12].

Тем не менее государственные расходы постепенно возрастали. Бюджет области по статье «Здравоохранение» в 1943 г. составил — 103 млн, в 1944 г. — 112 млн, в 1945 г. — 124 млн руб.[13] Однако на капитальный ремонт больниц, в том числе на селе, тратилось менее одного процента этих средств[14].

В 1944 г. негативные тенденции развития системы здравоохранения и ухудшения общественного здоровья несколько ослабли. В 1944 и 1945 гг. сложились благоприятные погодные условия, в результате чего был получен неплохой урожай. Военные успехи способствовали смещению фронта на запад и передислокации и почти полному свертыванию эвакогоспиталей на территории Челябинской и Курганской областей. Продолжилось развертывание дополнительной больничной сети[15]. Правительство выделило значительные средства, и активизировалась работа по защите материнства и детства. В частности, была расширена ясельная сеть. Открыто 15 детских и смешанных консультаций, 17 филиалов молочных кухонь, в больницах увеличено число детских коек до 265 единиц. Для детей фронтовиков развернуто 23 детских санатория на селе, в том числе 11 круглогодичных.

В 1944 г. в связи с передислокацией госпиталей была частично восстановлена сеть санаториев. В первый год войны ввиду формирования эвакогоспиталей ВЦСПС она оказалась фактически ликвидирована. Летом 1945 г. ее мощность удалось восстановить на 50 %: тогда в области имелось 6 санаториев и 6 домов отдыха на 2,2 тыс. коек. В связи с ростом заболеваемости туберкулезом среди рабочих была создана сеть ночных санаториев для туберкулезных больных.

Другим перспективным направлением развития здравоохранения Челябинской области являлось психиатрическое. Весной 1943 г. нарком здравоохранения РСФСР А. Ф. Третьяков признал, что имевшиеся лечебные учреждения психиатрического профиля не удовлетворяли даже минимальной потребности в этом виде помощи, но ответственность за это возложил на областные власти[16]. Накануне войны имелись психиатрические отделения в Челябинске, Магнитогорске в Златоусте. В январе 1932 г. открылась Троицкая психоневрологическая трудовая колония, в 1938 г. — психиатрическая колония в пос. Биргильда. За годы войны количество психиатрических коек в Челябинской области возросло с 300 до 650. Ключевым научным и лечебным центром был Челябинский областной психоневрологический диспансер. Он стал экспериментальной базой кафедры психиатрии Киевского медицинского института. За 1941–1944 гг. обслуживание гражданского населения возросло в четыре раза. Лечение психиатрических больных осуществлялось также и в Челябинской городской больнице, старейшем лечебном учреждении области. На базе диспансера в годы войны четыре врача освоили специальность психиатра. Велась подготовка среднего и младшего медперсонала. Но этого оказалось недостаточно. С 1943 г. Челябинская область стала испытывать недостаток врачей всех специальностей, в том числе психиатров.

Крупнейшим лечебным учреждением Челябинской области психиатрического профиля была Магнитогорская психиатрическая больница. На 250 пациентов этой больницы приходился только один врач — Анна Павловна Витковская. Главным лечебным методом была трудотерапия: после снятия острой формы заболевания больных переводили в трудовую колонию. В 1945 г. Троицкая детская психиатрическая лечебница и психиатрическое отделение Златоустовской городской больницы не имели ни одного врача. В Троицкой трудовой психиатрической колонии насчитывалось 250 коек. Из колонии больных, как казалось, уже выздоровевших, «на всякий случай» подолгу не выписывали. Для улучшения лечебной работы в 1944 г. заведующей колонией была назначена дочь заведующего Троицкой детской психиатрической больницей. По первой специальности она являлась стоматологом, но зато «долгое время работала под присмотром отца». Психиатрическая служба Челябинской области переживала в годы войны не только кадровые, но и материально-технические трудности. Лечебные учреждения находились под угрозой закрытия и изъятия помещений. Имевшиеся здания, особенно на периферии, нуждались в ремонте, постельном белье, твердом инвентаре. В Троицке в годы Великой Отечественной войны снабжение топливом больниц, в том числе учреждений психиатрического профиля, было хуже, чем в других городах, что объяснялось дальностью завоза дров и торфа. В январе 1944 г. в Троицкой детской психиатрической больнице дети не вставали с коек, так как даже под одеялами им было холодно.

После освобождения ранее оккупированных советских территорий не было никакой возможности остановить обратный исход на родину эвакуированных медицинских работников. Реэвакуация совпала с восстановлением и наращиванием сети лечебных учреждений гражданского профиля на территории Челябинской области. Это обстоятельство качнуло маятник в обратную сторону: от небывалого в стране избытка врачебных кадров в начале войны к экстремальному их дефициту в конце войны и в послевоенное время, особенно на периферии. В послевоенное время область была обеспечена врачами на 59 %, а 64,6 % врачей работали в режиме совместительства.

Процесс восстановления и наращивания коечного фонда продолжился и в послевоенное время[17], что диктовалось сохранением такого явления, как отказ в госпитализации в связи с переполненностью больниц[18].

Достаточно подробные сведения о положении сельского здравоохранения содержатся в стенограмме Первого областного съезда сельских медицинских работников (Челябинск, 15–18 ноября 1944)[19]. 15 ноября в отчетном докладе заведующий Челябинским облздравотделом А. Н. Рыскин обрисовал в целом положительную картину развития сельского здравоохранения в области, основными аргументами в пользу этого были рост сети лечебных учреждений и постепенное улучшение эпидемической обстановки. В числе негативных моментов отмечались рост заболеваемости малярией, вспышки септической ангины. В выступлениях других докладчиков большое внимание уделялось выявлению недостатков, проблем в области медицинского обеспечения. Представитель НКВД заявил о распространенности краж продовольствия в сельских и районных больницах, о врачах-взяточниках, которые соглашались помогать больным только за мясо и другие продукты, в чем прямо обвинил одного ленинградского врача, эвакуированного в Нязепетровский район. Представитель Наркомздрава РСФСР заявил об ухудшении качества лечения в сельских лечебных учреждениях, падении качества специализированной помощи в районных больницах и о плохом питании в них, об ослаблении внимания к санитарной обстановке в сельской местности. Заведующие фельдшерскими участками жаловались на недостаточность снабжения постельным бельем, медикаментами. Зачастую они были вынуждены на свои деньги покупать недостающие лекарства или обращаться к руководству подведомственных колхозов. Фельдшеры, в отличие от других отрядов сельской интеллигенции (врачей, ветеринаров, учителей, зоотехников, агрономов), не имели гарантированного продовольственного снабжения, зарплату сотрудникам выплачивали с задержками. Всеобщий интерес вызвало сообщение заведующего Сугоякским фельдшерским пунктом, которому четыре месяца не платили зарплату, и он жил за счет продажи махорки, выращенной на личном приусадебном участке. По этому факту последовал комментарий заведующего облздравотделом: «…если он разводит собственные плантации табака — это очень хорошо, но то, что зарплата не выплачивается 4 месяца — это вредное положение». Выступающие отмечали, что финансирование сельского здравоохранения увеличивалось за счет больших районных больниц. В условиях тотального дефицита деньги, отведенные под капремонт и строительство, не осваивались и возвращались в областной бюджет. В свою очередь фельдшерские и врачебные участки получали средства с опозданием и только частично (так как районный финансовый аппарат постоянно испытывал нехватку наличности). Опираясь на помощь шефов и используя продукцию подсобного хозяйства, врачебные участки и фельдшерские пункты преодолевали финансовые трудности и недостатки снабжения. Например, на ремонт крыши здания Усть-Багарякского врачебного участка райздравотделом не были выделены деньги. Заведующая заплатила за ремонт два пуда хлеба, выращенного в подсобном хозяйстве. Благодаря помощи колхозов и хорошему урожаю в подсобном хозяйстве в Усть-Багаряке кормили больных четыре раза, им выдали тапочки и халаты. Не все заведующие могли заготовить и вывезти достаточно дров на зиму. Особенно тяжелая ситуация сложилась в южной степной зоне Челябинской области, так как уголь почти не выделяли, а лесные делянки располагались очень далеко.

В годы войны фельдшерские и врачебные пункты почти полностью лишились возможности использовать диагностическое и физиотерапевтическое оборудование из-за отсутствия лимитов на электроснабжение. В 1944 г. на каждого жителя сельской местности в среднем за год приходилось два амбулаторных приема. Именно внебольничная помощь стала основной формой работы фельдшерских и врачебных сельских участков.

В годы Великой Отечественной войны на сельских медиков была возложена задача долечивания раненых и больных воинов. Если в 1941–1942 гг. основной категорией «отдыхающих» были легкораненые бойцы, но с длительным сроком реабилитации, то к 1944 г. их место заняли инвалиды войны. Так, например, в Сугояке на учете числились 37 инвалидов. Один из них отказывался лечить «гнойневой свищ», так как опасался, что вновь окажется на фронте. Из вопросов и комментариев А. Н. Рыскина видно, что руководители райздравотделов и другие медицинские работники, по его мнению, были обязаны регулярно навещать инвалидов Отечественной войны, оказывать им постоянную медицинскую помощь, что оставалось благим пожеланием.

В период войны была сохранена санитарно-эпидемическая служба. Она состояла из 77 учреждений, в которых работало более 500 человек. В крупнейших городах, на железнодорожных узлах создавались санитарно-контрольные пункты для приема эвакуированного населения. Сельские санитарные врачи пошли по пути организации «десятидворок», на каждую из которых на общественных началах назначалась ответственная. На протяжении войны имелись многочисленные случаи вспышек сыпного тифа. Принято было считать, что эти вспышки привносятся из соседних районов, например из Башкирии. Сельские медицинские работники столкнулись и со вспышками септической ангины (болезнь, вызванная употреблением в пищу попавшего под снег зерна). В пострадавших районах области был организован обмен зараженного зерна на безопасное.

Если буквально трактовать медицинскую статистику, то с началом войны жители Челябинской области стали болеть меньше. Отчасти этот феномен может быть объяснен психологическим эффектом переноса соматических заболеваний на более поздний период в условиях стресса. Однако главная причина заключалась в сокращении доступности медицинской помощи, переориентации лечебных учреждений на противоэпидемическую работу и помощь раненым. В целом на материалах Челябинской области военного времени наблюдаем картину неблагополучия (смотри показатели рождаемости и абортов). Кризис медицинского обслуживания гражданского населения проявлялся в невозможности полноценного лечения хронических заболеваний, переносе многих заболеваний «на ногах», росте нелегальной и официальной платной медицинской практики, снижении качества обслуживания в больничных стационарах (отопление, питание, обеспечение медикаментами).

В 1941–1943 гг. возможности медицинского обслуживания населения лимитировались техническими ресурсами, в 1944–1945 гг. к износу медицинского оборудования и недостатку лекарств и расходных средств добавился и дефицит врачей[20]. В Челябинской области избыток эвакуированных врачей и затем их отток при эвакуации оказался самым значительным среди всех тыловых регионов Советского Союза.

По мысли Н. А. Семашко, советская система здравоохранения возникла в результате добавления к участковой земской медицине специализированной диспансерной и больничной сети. В ходе дальнейшей урбанизации, добавления научных знаний возрастала нужда в углублении специализаций. Война затормозила этот процесс, так как многие проекты областных властей по развитию здравоохранения не получили никакой фактической поддержки. Важным прорывом в развитии здравоохранения Челябинской области стало создание медицинского института, что активизировало медицинские исследования и в перспективе давало надежду на обеспечение региона врачебными кадрами.

С.А. Кусков,

кандидат исторических наук, ведущий археограф ОГАЧО

 

Примечания



[1] Семашко Н. А. Очерки по теории организации советского здравоохранения. М., 1947. С. 15, 19.

[2] ОГАЧО. Ф. Р-1595. Оп. 1. Д. 79. Л. 12 ; Чучелин Г. А. Эпидемическая обстановка в годы Великой Отечественной войны // Великая Отечественная война: уроки и проблемы. Пермь, 1995. С. 94–99.

[3] Усольцева Н. Л. Здравоохранение Челябинской области накануне Великой Отечественной войны (1939–1941) // ЧГАУ — 70 лет : тез. докл. XL науч. конф. Челябинск, 2001. С. 14–15.

[4] Корнилов Г. Е. Уральское село и война. Екатеринбург, 1993. С. 22.

[5] Митерев Г. А. В дни мира и войны. М., 1975. С. 58.

[6] Меньшикова М. А. Очерки развития стоматологической службы в г. Челябинске. Челябинск, 2005. С. 24.

[7] Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. : стат. сб. М., 1990. С. 213.

[8] Усольцева Н. Л. Здравоохранение г. Троицка в годы Великой Отечественной войны // Актуальные проблемы ветеринарной медицины, животноводства, товароведения, обществознания и подготовки кадров на Южном Урале : материалы междунар. науч.-практ. конф. Троицк, 1999. С. 334–336.

[9] Левинштейн И. Организуем на месте массовое производство медикаментов // Челяб. рабочий. 1944. 3 марта.

[10] Усольцева Н. Л. Основные направления лечебно-профилактической деятельности учреждений здравоохранения Южного Урала в годы войны // Урал в 1941–1945 годах: экономика и культура военного времени : материалы регион. науч. семинара. Челябинск : ЧелГУ, 2005. С. 178–191.

[11] ОГАЧО. Ф. Р-274. Оп. 3. Д. 1430. Л. 105.

[12] ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 4. Д. 114. Л. 42–44.

[13] ОГАЧО. Ф. Р-1595. Оп. 1. Д. 54. Л. 44 ; Д. 64. Л. 15.

[14] Там же. Д. 62. Л. 20.

[15] Там же. Д. 62. Л. 1, 1 об.

[16] ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 4. Д. 255. Л. 91–93.

[17] ОГАЧО. Ф. Р-1595. Оп. 1. Д. 82. Л. 1–13.

[18] Там же. Л. 14–15.

[19] Там же. Д. 63. Л. 1–223.

[20] Там же. Д. 79. Л. 19–20.