«При уничтожении архивных дел надлежит соблюдать крайнюю осмотрительность…»

Через сто лет после опубликования «Генерального регламента» Петра I объем созданных в учреждениях, а потом переданных в архивы документов, возрос настолько, что появилась опасность бумажного «потопа». Правительство было вынуждено принять меры по разгрузке архивов.

Сначала попробовали передавать документы из переполненных архивов в другие, но из-за отсутствия свободных полок отказались. Пробовали перемещать архивные материалы в пустующие помещения – пригодных домов или комнат для этой цели почти не оказалось. И решили тогда отслужившие своё документы просто уничтожать. Сначала в ведомственных архивах, а потом все чаще и в провинции, да так увлеклись этим, что в 1860-е годы уничтожение документов приобрело массовый характер.

Чтобы остановить этот беспредел, в министерствах разработали и утвердили ведомственные правила «О порядке разбора и уничтожения решенных дел»: сначала в Военном министерстве (1836), затем в Министерстве государственных имуществ (1862), в 1864 – в Министерстве финансов, в 1865 – в Министерстве внутренних дел.

В соответствии с правилами документы делились на три группы:

-постоянного хранения;

-временного хранения (от трех до 20 лет);

-подлежащие уничтожению.

Инструкции предписывали, что вышедшие из употребления секретные документы должны уничтожаться, а утратившие практическое значение бумаги несекретного характера разрешалось продавать с публичных торгов, предварительно разрезав на мелкие части. Деньги, вырученные от продажи документов, шли на канцелярские нужды и выплаты чиновникам, которые занимались разборкой документов.

Определяли судьбу архивных документов специальные комиссии. 18 октября 1848 года такая комиссия была создана и при Челябинской городской думе. Указ Оренбургского губернского правления о необходимости создания комиссии получили еще в сентябре, но почти месяц определялись с ее составом. В комиссию вошли гласный от цехов Матвей Слотин, уездный стряпчий титулярный советник Николай Николаевич Флах и ратман Павел Дмитриев.

«В исполнение указа Оренбургского губернского правления от 6 сентября 1848 г. за № 12589 и изъясненного в нем высочайшего повеления комиссия учреждена в г. Челябинске для разбора архивных дел городской думы и прочих мест и надлежащим порядком открыта. П р и к а з а л и: об открытии комиссии донести Оренбургскому губернскому правлению, а к разбору хранящихся в архиве дел городской думы, городского главы, городового депутатского собрания лиц уезда, составляющих городового и мещанского и рекрутского старосты и гильдейского старшины по 1838 год, немедленно приступить, и из них дела, подлежащие на основании означенного высочайшего повеления уничтожению, состав описи представить на рассмотрение присутствию. Для отправления же дела сей комиссии употреблять печать город. думы» [1].

28 октября 1848 года в Оренбургское губернское правление был направлен рапорт об открытии комиссии [2]. Разборка документов находилась под пристальным вниманием уездного стряпчего, Челябинской городской думы и Оренбургского губернского правления. В своей работе комиссия руководствовалась и рекомендациями разных ведомств. Например, в феврале 1853 года министр МВД издал предписание: «…Его Высокопревосходительство присовокупляет, что а) при уничтожении архивных дел надлежит вообще соблюдать крайнюю осмотрительность, дабы не подвергнуть уничтожению такие дела, в которых впоследствии может встретиться надобность, если не для   текущих дел, то при составлении исторических, статистических и других ученых сведений;

 б) что в описях делам, представляемых по начальству, следует означать всегда нумерацию дел по порядку, время начатия и окончания, число листов и ясное, определительное заглавие каждого дела. Для сего комиссии, занимающиеся разбором архивов, обязываются рассматривать, действительно ли соответствует заглавие дела содержанию его и не находится ли в деле посторонних бумаг, к нему не относящихся. Независимо сего принять за правило архивные дела уничтожать не прежде истечения 10 лет со дня решения их;

в) что указы Правительствующего Сената и другие правительственные предписания, могущие служить руководством на будущее время, должны быть оставлены для хранения;

 г) что по делам о выдаче документов и денежных взысканиях следует удостовериться, выданы ли первые и удовлетворены ли взыскания, о чем и означать в описи на поле против каждого из таких дел» [3].

Этот обстоятельный документ сопровождался перечнем дел, не подлежащих уничтожению:

1. «По свидетельствам о дворянстве и по составлению родословных книг.

2. О записке в купечество, мещанство и крестьянство и вообще о приписке и исключении лиц из одного состояния в другое и о выдаче свидетельств.

3. О неправильном укреплении людей или о лицах, отыскивающих свободу и об увольнении от крепостного состояния.

4. О записке на участок земли отставных солдат.

5. О кантонистах.

6. О приведении иностранцев к присяге на подданство.

7. О прописных по ревизии душах.

8. О лишении гражданских прав по случаю помешательства в уме.

9. О разграничении уездов, об обращении селения в город и о переименовании городов, о постройке и открытии их, составлении им планов и описаний.

10. О переменах в земляных владениях и их владельцах, также о выдаче планов всякого рода.

11. О спорах по имениям, завладении и т.п.

12. О повальных болезнях и скотских падежах.

13.Об оспопрививании.

14. Сведения о народонаселении, торговле, промышленности. Фабриках, заводах.

15. О состоянии почт, дорог, мостов, перевозов и т.п.

16. Об учреждении ярмарок.

17. О ценах на предметы продовольствия, строительные материалы и разные другие предметы и на перевозки, и о заработной плате.

18.  Об урожае хлеба.

19. По строению иноверческих церквей, [нрзб.], также мечетей.

20. О происшествиях, как то: о градобитии, пожарах, разбившихся судах и т.п.

21. Дела со сведениями, относящимися до бывшего в 1812 году ополчения и вообще до Отечественной войны.

22. О раскольниках.

23. Дела секретные» [4].

Оренбургское губернское правление изучило эти документы и добавило к министерскому указу свой перечень дел, не подлежащих уничтожению:

1. «О выборах должностных лиц.

2. О городских имуществах, ежегодных сметах, городских доходах и расходах, установлении городских и земских сборов и повинностей, вообще об устройстве городского хозяйства.

3. Приходно-расходные журналы, все счетные книги и денежные документы.

4. Общественные приговоры, [нрзб.] и вообще все документы.

5. Журналы и собрание узаконений.

6. Оценочные табели обывательских недвижимых имуществ.

7. О народной переписи, о числе купцов, мещан и ремесленников.

8. О составлении городской обывательской книги.

9. Об устройстве и изменении городского судебного и общественного управления.

10. Об устройстве и управлении еврейского сословия. Их общественном хозяйстве и государственных и повинностях и податях.

11.О предоставлении льгот и преимуществе городам, сословиям и частным лицам.

12.О пожертвованиях.

13.Об уездных приходских и других училищах.

27 апреля 1853 г.                                   За советника асессор Максимов». [5]

Благодаря принятым мерам безосновательное уничтожение архивных документов во второй половине XIX века значительно сократилось, а архивам удалось сохранить множество ценных документов, которые впоследствии стали важнейшими источниками изучения местной истории.

Е.П.Турова, главный архивист ОГАЧО

Примечания:

ОГАЧО. Ф. И-1. Оп.1. Д. 2709. Л. 1.

ОГАЧО. Ф. И-1. Оп.1. Д. 2927. Л. 1.

ОГАЧО. Ф. И-1. Оп.1. Д. 3584. Л. 1.

ОГАЧО. Ф. И-1. Оп.1. Д. 3584. Л. 1 об.

ОГАЧО. Ф. И-1. Оп.1. Д. 3584. Л. 4.