Как городской голова А.Ф. Бейвель с грязью дорожной боролся: к 155-летию со дня рождения

Александр Францевич Бейвель (1867—1939), пожалуй, самая известная фигура среди тех, кому довелось побывать главой города Челябинска. В 1903—1911 гг., когда он занимал пост городского головы, Челябинск активно обустраивался, обзавелся водопроводом, электрическим освещением, телефонной связью, существенно расширил сеть своих учебных заведений и учреждений социального обеспечения. Прошедшая через город в 1892 г. железнодорожная ветка и тарифный перелом 1896 г. создали прочную экономическую базу для этих приобретений. Тем не менее, без личности городского головы, человека деятельного и энергичного, само по себе наличие финансовых средств мало что означало бы. Сегодня, в 155-летний юбилей со дня его рождения, напомним об одном из начинаний, разворачивавшемся непосредственно под его началом и руководством.

Увы, но одной из печальных «визиток» нашего города стала грязь на дорогах. Пожалуй, наиболее красочно ее описал в своем небольшом рассказе «Ночевка» Д.Н. Мамин-Сибиряк в 1891 г.[1] Проблему было необходимо решать…

30 января 1904 г. на заседание городской думы было вынесено обязательное постановление об устройстве каменных мостовых и тротуаров, составленное под руководством А.Ф. Бейвеля. Документ был принят, а при городской управе была создана специальная комиссия, отвечавшая за его реализацию[2]. Постановление предусматривало, что на улицах города должны быть устроены каменные мостовые. Половину расходов для этого брал на себя бюджет города, вторую половину – владелец дворового места, напротив которого располагался соответствующий участок улицы. В постановлении тщательно прописывалась технология укладки покрытия дороги, качество материала (помимо камня, домовладельцам предлагалось использовать торцы и асфальт), указывались значения допустимого уклона мостовой. Указывалось, что вдоль тротуара должны располагаться лотки, к которым идет скат. Отдельно оговаривалась даже высота водосточных труб, запрещалось устраивать тротуары лестницами и террасами[3].

Бюрократические формальности заставили несколько задержаться с реализацией этого начинания — лишь в конце октября 1904 г. было получено сообщение о том, что оренбургский губернатор одобрил принятое думой постановление[4]. После этого было принято решение начать процесс мощения с одной из центральных улиц города — Уфимской, причем изначально сроком завершения работ было названо 1 июля 1905 г.[5] Каждому из владельцев домовых мест по Уфимской улице было вручено извещение и типографский экземпляр постановления[6]. Кроме того, городская управа согласилась сама взять на себя все заботы по замощению части улицы напротив домовладельца при условии, что он согласится внести в бюджет по 2 руб. 95 коп. за каждую квадратную сажень (впоследствии сумма эта будет варьироваться в зависимости от того, какую улицу предполагали замостить).

Конечно же, начались вполне ожидаемые в таких условиях сложности с домовладельцами. Не все оказались согласны внести ожидаемую сумму. В апреле 1905 г. в адрес А.Ф. Бейвеля поступило письмо от жителей Уфимской улицы с предложение рассрочить выплаты. Характерно, что в качестве основного своего аргумента домовладельцы указывали на то, что предоставленное постановлением «право каждому домовладельцу-неспециалисту заготовлять материал самому» приведет к тому, что «может быть сделана заготовка материала не удовлетворительного качества». Следовательно, требуется мостить улицы полностью под контролем специалистов, это приведет к еще большему расходу средств. В итоге жители вопрошали: «…не будет ли возможно всю улицу замостить под наблюдением техника-специалиста за счет города, а сделанную затрату капитала разложить на нас сроком на десять лет[?]»[7]. После долгого обсуждения в городской думе это прошение было отклонено[8].

Удивительно, но одним из задолженников города стало Челябинское отделение Государственного банка. Учреждение с его строгим учетом всех финансовых средств не смогло оперативно выделить деньги на замощение своего участка и попросило рассрочит ему выплаты на год, до 1906 г. Прошение банка было выполнено[9]. В мае 1906 г. они отдали все причитающиеся с них деньги[10].

Так как к началу июля 1905 г. никто из домовладельцев к самостоятельному мощению улицы не приступил, городская управа, так и не получившая причитавшихся с них сумм, была вынуждена затребовать часть необходимых для мощения средств из городского бюджета. Дума одобрила выделение для этого 3 000 руб.[11] Возникли и финансовые проблемы со взявшимися за свою работу подрядчиками, в июне 1905 г. затребовавшими выплатить им сверх ранее уговоренной суммы по 30 коп. за квадратную сажень[12].

Несмотря на все проблемы, мощение продолжалось. В сентябре 1906 г. дума определила: «Назначить согласно обязательного постановления к замощению в 1907 году Екатеринбургскую, Большую и часть Азиатской улицы по направлению от р. Миасс до пересечения с Михайловской улицей, а также приступить к замощению и Хлебной площади, причем планировку Екатеринбургской улицы и Хлебной площади произвести в текущем году, если будет благоприятное для работ время»[13].

Вновь возникли уже знакомые нам проблемы. Челябинская мечеть попросила освободить ее от оплаты, ссылаясь на то, что ее помещение является «общественным зданием» и потому может пользоваться некоторыми привилегиями таковых. На этот раз дума в апреле 1907 г. прошение поддержала[14]. А вот просьба домовладельца С.Т. Шарлова о рассрочке платы на пять лет была вновь (как и предыдущие подобные просьбы) отклонена[15].

Как бы то ни было,  пусть и медленно, но благоустройство улиц начало продвигаться. В 1907 г. с просьбой о замощении к А.Ф. Бейвелю обратились уже сами жители Водопроводной улицы в Пригородной слободе. В своем письме они живописали, в каком состоянии находится их часть города. Улица была лишена канав, а потому ежегодно вода заливала все дома и приусадебные постройки, что не давало никакой возможности вести приусадебной хозяйство. Устройство мостовых с возможностью водоотведения была для них спасением[16]. В итоге комиссия по мощению приняла решение о спланировке мощения таких улиц Пригородной слободы, как Водопроводная, Кладбищенская, Летняя, Таможенная, Первого Косого и Безымянного переулка. Всего замостить необходимо было 1883 сажени в длину, площадь — 30 565 квадратных саженей[17]. Увы, по-видимому, планы эти так и остались лишь благими намерениями — в источниках нам не удалось обнаружить никаких сведений о том, что сопутствующие работы в Пригородной слободе были проведены.

Согласно изданному в 1909 г. справочнику В.А. Весновского, замощены были лишь восемь улиц, из них только четыре — полностью, вторая же половина лишь частично[18]. С.А. Кусков для того же 1909 г. приводит следующую цифру: 59 улиц из 67 не имели твердого покрытия[19]. Фактически благоустроенным оказался лишь центральный район города и примыкающая к нему Екатеринбургская улица (ныне часть улицы Кирова). Тот факт, что такой облик города далек от идеала, хорошо осознавали и сами жители города. Так, уже упоминавшийся нами выше В.А. Весновский в своем справочнике весьма критически оценил состояние челябинских улиц[20]. Однако, во-первых, с подобными проблемами сталкивались в то время почти все провинциальные города России, во-вторых, отметим: несмотря на весь свой бурный экономический рост, Челябинск так и не смог получить до 1919 г. статуса губернского города, а это не лучшим образом сказывалось на его благополучии.

Во всяком случае мощение улиц продолжилось. В 1909 г. начались работы напротив участков, прилегающих к женскому Одигитриевскому монастырю и духовному училищу[21]. Продолжилось замощение Исетской улицы[22]. В 1911 г. был поставлен и вопрос о начале работ на Ключевской улице[23]. Конечно, о замощении всех улиц города речи на тот момент идти не могло.

Начавшаяся в 1914 г. Первая мировая война остановила этот процесс, вскоре последовала Гражданская война, после нее — долгий период восстановления разрушенного хозяйства… Привычный для нас облик город принял уже совсем в иное время и в иных исторических условиях.

М. А. Базанов,

главный археограф ОГАЧО,

кандидат исторических наук