К 85-летию К. А. Шишова

Сегодня, 19 ноября, исполнилось 85 лет писателю, краеведу и общественному деятелю Кириллу Шишову — одному из старейших фондообразователей областного архива. Его личный фонд был создан в 1983 году, и вот уже более сорока лет Кирилл Алексеевич исправно пополняет именную коллекцию книгами, рукописями, фотографиями, личными и другими документами. Этим его роль в жизни архива отнюдь не ограничивается: например, он вспоминает, что, работая в комитете по культуре Областного совета депутатов в 1980-х годах, выступил с инициативой строительства нынешнего архивного здания на Свердловском проспекте. Незадолго до его дня рождения мы встретились с Кириллом Шишовым, чтобы поговорить о делах минувших дней.

Проект длиной 40 лет

— Кирилл Алексеевич, давайте вспомним, с чего началось ваше сотрудничество с областным архивом.

— Идею мне подсказали мои «опекуны»-писатели. В 1956 году, когда мне было 16 лет, я имел счастье вместе с делегацией ЦК комсомола побывать сначала в Германии, потом в Польше. Следы войны были в Берлине еще повсюду, и, подходя к Трептов-парку, я думал о том, что и мой отец погиб на фронте. Когда я вернулся, то спросил у матери, не сохранилось ли у нее писем от отца. Оказалось, что мать эти письма бережно хранила. Чтобы сохранить эти письма для истории, я обратился в архив, но там мне ответили, что документы частных лиц на хранение не принимаются. Для меня это было удивительно. Через несколько лет, вступив в Союз писателей, я попросил, чтобы организация походатайствовала за меня перед архивом, и, действительно, Александр Андреевич Шмаков написал письмо. Оно возымело действие, и мне сказали: письма обязательно должны иметь печатные копии. И вот на протяжении нескольких лет мама моя переписывала эти письма — маленькие, исписанные карандашом открыточки, которые порой очень трудно было разобрать. Потом их нужно было перепечатать на машинке. И после этого архив их принял. Я всегда мог их брать, работать с ними. Прочитав все отцовские письма, я решил издать их в виде книги с комментариями. Когда эта книга наконец вышла, мне было уже 60 лет. Представляете, 40 лет ушло на то чтобы подготовить письма к публикации, узнать судьбы родственников отца, в том числе его брата. Я рад, что эта книга сейчас также хранится в областном архиве. Все свои черновики и записки я год за годом тоже помещал в свой личный фонд Р-233.

— По какому принципу вы отбираете документы для передачи в архив?

— Если посмотреть опись фонда, то там огромное количество документов, сопровождающих мою деятельность на общественном поприще. Вот уже 35 лет я руковожу Челябинским областным фондом культуры. Раньше он был отделением всесоюзного фонда, потом мы стали самостоятельной организацией. И это уже не просто документы моей жизни, а документы культурной жизни нашего города, нашего края. Часть из них дублируется в моем собрании сочинений — сейчас я буду презентовать уже 15-й том. Так что моя общественная жизнь тоже находится в моем фонде. Думаю, со временем это будет интересно последующим поколениям. Ибо мы оказались свидетелями огромного числа глобальных катастроф: мы потеряли СССР, мы так или иначе прошли через огромные трудности 90-х годов, сегодня у нас идет специальная военная операция. Все это не просто жизнь одного человека, а стремление оставить в памяти потомков те трудности, которые наша страна и наш край переживают.

Уважение к старине

— В вашем фонде есть очень старые документы. Например, фотографии начала XX века. Удивительно, что они сохранились в семье.

— В наших семьях, к сожалению, не принято уважать всякую старину. Огромное количество людей, как только умирают их родители, все выбрасывают. Одним из самых удивительных документов, находящихся в моем фонде, являются письма, которыми обменивалась моя мать со своими коллегами-врачами, друзьями и родственниками. Поместить их в архив меня убедила прежняя заведующая отделом инициативного документирования Лариса Новоселова. Она сказала: «Кирилл Алексеевич, скоро писем не будут писать вообще!». Прошло почти 20 лет, как мы передали в архив эти письма со всеми комментариями, которые сделала моя сестра. Может быть, когда-то они тоже обретут ценность. Потому что писем сейчас действительно никто не пишет. Удивительно, что в квартирах людей не остается записанных мыслей, воспоминаний. А как писало друг другу поколение моей матери! Вы знаете, какой это был тонкий, высоколитературный язык! Это характеризует целый период жизни нашей страны.

Отец и сын

— Ваш фонд начинался с фронтовых писем вашего отца. Расскажите о нем поподробнее, пожалуйста.

— У моего отца была очень трудная жизнь. Самое удивительное, что до сих пор мои дальние родственники, которые живут в разных городах России, продолжают поиски информации о роде Шишовых. Когда я был молодым человеком, надо мной шефствовал брат моего отца Григорий Алексеевич, который прошел всю войну, был командиром саперной роты. Он очень помогал мне, пока был жив. Когда после окончания десяти классов и публикации небольшой книжки стихов меня пригласили поступать в Литературный институт, он сказал: «Какой же ты будешь писатель, если жизни не знаешь? Получи специальность, поживи, поработай. И тогда, может быть, созреешь». К слову, мой отец таки уехал в Москву, поступил в Высший литературно-художественный институт имени В. Я. Брюсова. Но проучился только четыре курса, потому что понял, что страна меняется и будут репрессии в отношении интеллигенции. Вы прекрасно знаете судьбы наших писателей в 1930-е годы. Поэтому в 1926 году он переехал в Ленинград, окончил там уже юридический факультет. Тем не менее в 1930 году его за какие-то слова сослали на Северный Урал без права проживания в больших городах. Туда же он переманил из Ленинграда свою невесту — мою маму. Забавно, что они жили на одной улице в Екатеринбурге, а познакомились в Ленинграде. Как декабристка она бросила аспирантуру и поехала к моему отцу. Потом им разрешили жить в Архангельске. Там он написал роман о Георгии Седове. Работая над ним, я думаю, он понял, что Россия — это страна, которой надо всего себя отдать. Поэтому, когда во время войны его призвали на фронт в качестве юриста военно-полевого трибунала, он добровольно пошел на лейтенантские курсы и затем отправился на передовую. Последнее письмо пришло от него осенью 1943 года. Чтобы написать книгу по его письмам (а их было больше 60), мне пришлось изучить всю карту боевых действий, расспросить огромное количество людей. Изучение биографии отца, а через нее и прошлого в целом, стало для меня делом всей жизни.

— Решение не повторять путь отца и получить по совету дяди техническое образование — оно было верным?

— Техническое образование помогло мне увидеть тайные механизмы, которые лежат в основе инженерных сооружений. Постепенно я понял, что и социальная жизнь подчиняется таким же скрытым принципам, невидимым для невежд и верхоглядов. Сейчас я готовлюсь к читательской конференции, заново перечитываю свои книги и замечаю, что сумел угадать в них многое из того, что сейчас стало реальностью.

Беседовал Руслан Сафин