К 135-летию краеведа А. Д. Сысоева

135 лет назад, 12 сентября (31 августа по старому стилю) 1890 года родился челябинский географ, краевед, кандидат наук Александр Сысоев. Он организовал и провел десятки экспедиций по Южному Уралу, собрав детальные описания пещер, озер, рек. Общественности советского времени ученый более известен как один из защитников челябинского городского бора. Его научные интересы были обширными: общее земледелие, гидрология, геоморфология, спелеология, экология... На хранении в Объединенном государственном архиве Челябинской области находится личный фонд этого незаурядного человека Р-496 «Сысоев Александр Дмитриевич». Какого рода сведения о нем могут почерпнуть из этих документов гипотетические биографы?

Первые, и точка

Конечно же, фонд включает в себя научные труды, как изданные, в виде типографского, отпечатанного экземпляра, так и в виде рукописи. Мы не будем выносить суждений о ценности специфических географических изысканий ученого, оставим это его коллегам. Однако помимо таких работ среди рукописей Александра Дмитриевича можно найти и тексты публичных выступлений научно-популярного характера, например небольшой доклад «О приоритете русской науки и советской гордости». Судя по всему, его первая редакция была создана в 1948 году (эта дата указана на титульном листе), когда обоснование приоритета отечественной науки считалось одним из важных направлений истории науки. Однако документ, дошедший до нас, судя по его содержанию, был создан не ранее 1964 года (на что указывают цитаты из речи Н. С. Хрущева и передовицы газеты «Правда»). Сысоев привел 25 примеров приоритета российских ученых в научных открытиях, основываясь, впрочем, на общеизвестных фактах. Среди них можно увидеть паровую машину Ползунова, передачу радиоволн Поповым, самолет Можайского. Есть и менее известные примеры: открытие пенициллина Вячеславом Манассеином, первые указания на возможность получения животного инсулина Леонидом Соболевым. Любопытен финал этого текста: автор подводит своих слушателей (или читателей) к выводу о необходимости практического применения научных открытий, вне которого не только становится чрезвычайно сложно доказать приоритетность открытия, но исчезает и сама ценность такового приоритета.

Место для импровизации

Весьма интересны и конспекты лекций, которые географ читал в Челябинском педагогическом институте. Документы эти чрезвычайно любопытны по своей форме — по тому, как преподаватель структурировал имеющиеся у него материалы. Он отказался от сшитых тетрадей и вел записи на отдельных листочках. Когда возникала необходимость что-либо добавить, он просто прокладывал уже существующий текст новыми листами. В конспектах можно обнаружить вклеенные туда вырезки из газет и журналов, конверты со вложенными картами и диаграммами — как правило, нарисованными самим автором. Такая прерывистая структура позволяла постоянно совершенствовать уже существующие записи, вносить в них новые данные, корректировать. Естественно, при такой манере их ведения очевидно, что текст дословно не зачитывался и любая лекция неизбежно предполагала значимую долю импровизации, что вновь подчеркивает талант Сысоева как лектора.

Безусловно, большой интерес представляют документы о его служебной деятельности. Так, например, сохранись тезисы доклада Александра Сысоева на защите его кандидатской диссертации. Сама защита состоялась в 1943 году на базе эвакуированного в Кыштым Ленинградского государственного педагогического института. В процессе реэвакуации учреждение забрало с собой и все свои документы, а потому копия тезисов доклада в фонде географа — единственный в Челябинске документ, который может дать представление об этой защите. Интересна, например, небольшая ремарка, согласно которой в ходе обсуждения текста состоялась «демонстрация 18 чертежей, 50 фотоснимков и 25 образцов карстующихся пород». Документ представляет собой копию из приложения к протоколу заседания кафедры географии и геологии ЛГПИ, однако под ним стоит подпись самого Сысоева. 

О признании заслуг географа свидетельствует заверенная копия письма директора Института методов обучения Академии педагогических наук СССР от 27 июня 1944 года, в котором тот просил руководство Академии сделать распоряжение о переводе Александра Сысоева на должность старшего научного сотрудника его учреждения с предоставлением жилой площади в Москве. В нем ученый аттестовался как «весьма ценный, энергичный научный работник, выдающийся изобретатель в области географических наглядных пособий, в том числе и специального военного назначения». Переезд в итоге не состоялся, о причинах неудачи остается лишь гадать. 

Мать и сын

Работе в годы Великой Отечественной войны посвящена и коротка справка директора Челябинского областного лекционного бюро об итогах работы Сысоева в этом заведении. С октября 1944-го по март 1945 года он прочел 105 лекций, в том числе в органах НКВД (шесть лекций) и колхозах области (три лекции). Характерно, что он брался не только за географические ( так, 35 выступлений были посвящены Германии — вполне логично, ведь к тому моменту боевые действия уже шли на территории противника), но и за естественнонаучные темы, в числе каковых значились «Есть ли жизнь на других планетах» и «Было ли начало и будет ли конец мира».

Но самый волнующий и эмоциональный документ фонда касается настоящей (биологической) матери ученого. Просто приведем из него цитату: «1891 года, июля 1-го дня, я, нижеподписавшаяся крестьянка дер. Селицына ... Новгородской губернии выдаю настоящее обязательство девице из дворян Марии Николаевне Сысоевой в том, что добровольно переданного мною ей сына моего Александра я поручаю ей воспитать и обязуюсь ни в коем случае не требовать его ко мне возвращения до полного его совершеннолетия». Настоящую мать географа звали Юлией Николаевной Смирновой, она была неграмотной — документ за нее подписал коллежский асессор Петр Харыев. Ребенку на тот момент было чуть меньше года. О мотивах поступка женщины остается лишь гадать. Скорее всего, эта ситуация была следствием крайней бедности семьи. Мария Сысоева работала учительницей в сельской школе. Вскоре после усыновления она уехала с пасынком в Санкт-Петербург, где смогла дать ему весьма хорошее образование. Увы, нет никаких сведений о том, встретились ли в итоге мать и сын хотя бы раз в своей жизни...

Приведенные выше документы — лишь часть фонда ученого. Полагаем, что будущие исследователи его биографии и те, кого интересует история челябинского краеведения, еще неоднократно будут обращаться к этим материалам.

Михаил Базанов