К 100-летию Леонида Ильичева. Все остается людям

 

О чиновниках, и нынешних, и прошлых лет, писать нелегко, душа не лежит: слишком негативное мнение сложилось об этих людях у нашего народа и непосредственно у челябинцев. И прежде, чем написать об этом человеке, чиновнике высокого ранга советского периода, я долго подкрадывалась к теме, изучала по архивным документам все, что с ним связано, разговаривала с людьми, лично его знавшими. И вот неожиданно пришло понимание – в моем родном городе Челябинске давным-давно поселилась и живет душа этого человека и будто оберегает мегаполис от всяких бед и напастей, дает светлый импульс для новой жизни.

Имя этого человека – Леонид Александрович Ильичев, в августе 2019 года ему бы исполнилось 100 лет. Прожил он свою жизнь в основном в рамках советской эпохи, но успел захватить  и 13 лет нового времени, так что ему даже удалось сравнить два мира, две эры.

А начать рассказ о Леониде Ильичеве хочется со стихотворных строчек челябинского поэта Ефима Ховива:

Есть особые дни,

Есть у сердца особые сроки!

Просыпаешься рано,

Выходишь навстречу заре…

Благодарная память:

Страницы, начало, истоки…

День рождения Челябинска.

Утренний час в сентябре.

Как на срезе древесном

Времен обнажаются кольца,

Все былые эпохи

Раскрыв перед нынешним днем.

Благодарная память,

Приходишь ты в сквер Добровольцев

В тишине постоять,

Помолчать перед Вечным огнем.

Наши трудные дни

Отгорят и в минувшее канут.

Очень хочется верить –

мы жили на свете не зря!

И судя справедливо,

Потомки нас тоже помянут

В эту добрую дату –

Тринадцатый день сентября[1].

Почему именно это стихотворение пришло на память? Эти строчки, как мне кажется, выражают отношение Леонида Александровича Ильичева к нашему городу, главой которого он был на протяжении 10 наиболее трудных, во многом отношении переломных для Челябинска лет, с 1961 по 1971. А главное, это стихотворение помогает раскрыть его лирическую душу. Потому что и День города Челябинска как праздник учрежден во времена Ильичева, и на проекте памятника Танкистам-Добровольцам вместе со сквером тоже стоит его подпись, и памятник Вечный огонь открыт при его непосредственном участии как председателя Челябинского горисполкома и как участника, ветерана Великой Отечественной войны.

… Мы сидим в обычной, ничем не выдающейся квартире председателя Челябинского горисполкома, депутата Верховного Совета РСФСР, члена президиума Верховного Совета РСФСР, секретаря обкома КПСС, делегата многих партийных съездов Леонида Александровича Ильичева, где сейчас живет семья его сына Владимира Леонидовича. На столе разложена вся биография Леонида Ильичева – в документах, удостоверениях, наградах, фотографиях. Из-за стекла книжного шкафа смотрит на нас сам бывший хозяин дома и города – Леонид Александрович: крупная голова, высокий лоб с заметными залысинами, немного грустное лицо, мимолетная улыбка тронула губы, морщинки вокруг внимательных, немного с прищуром, добрых глаз. Владимир Леонидович рад поговорить об отце – нахлынули хорошие воспоминания.

Леонид Ильичев – пришлый для Челябинска человек. Появился здесь в 1950 году. А родом он из самого сердца матушки-России – из Ивановской области. Родился 16 августа 1919 года в небольшом селе Строевая гора, где всего-то было десять дворов, в самой что ни на есть крестьянской семье – большой, со всеми русскими традициями. В деревне не было собственной школы. Ребятишки вынуждены были ходить в соседнее село за несколько километров. Понятно, что не всем это было по силам. А маленький Ленька ходил. Много позже его сын Владимир спросит у отца: как это тебе удалось каждый день чуть свет бежать в школу, преодолевая долгий путь по бездорожью, по лесу? Страшно ли было? В ответ сын услышал: страшно, бывало, и волки где-то рядом выли, и ноги вязли в грязи или в снегу, но в то время мы не считали это из ряда вон условиями. Многие так делали. Учиться очень хотелось.

В 1937 году, после окончания школы, Леонид Ильичев поступил в Ивановский химико-технологический институт на факультет технологии переработки целлюлозы, по сути – изготовления взрывчатых веществ, как впоследствии говорил сам Леонид Александрович: учился на пороховой специальности. Полученные знания очень пригодились ему во время войны – Леонид прямо со студенческой скамьи в июле 1941 года ушел на фронт. Окончил офицерские курсы, был командиром взвода, роты. Когда подросшие сыновья просили его рассказать о войне, Леонид Александрович всегда скромничал: «Живого фрица не видел, в рукопашную не ходил. Всю войну занимался снабжением фронта боеприпасами, снаряды подвозили на передовую». Однако те, кто хоть немного знакомы с условиями театра военных действий, понимают, какие неимоверные испытания и опасности пришлось преодолевать, чтобы обеспечить войска всем необходимым для сражения с врагом. Не хватало железных дорог и станций, отсутствовали пути подвоза, транспорт застревал в многокилометровых заторах на узких заснеженных или раздолбанных дождями и машинами дорогах. В этих условиях Леониду Ильичеву как командиру, организующему процесс снабжения, приходилось находить новые, нестандартные решения проблем обеспечения боеприпасами. И эта военная закалка так пригодилась в дальнейшей жизни. Военная служба для него закончилась лишь в 1946 году. За год до этого, в армии, его приняли в ряды ВКП(б).

Вернулся Ильичев в родной институт, доучился по своей пороховой специальности. В институте встретил свою единственную на всю жизнь любовь, поженились и вместе отправились в Ярославль на лакокрасочный завод «Свободный труд». Она – инженер, он – начальник смены. Способный, инициативный молодой специалист Леонид Ильичев вскоре был назначен начальником цеха двуокиси титана – вновь «оборонка» – и довольно ярко проявил себя, так что в министерстве посчитали: надо бросить его в прорыв – на лакокрасочный завод в Челябинске, где как раз собирались строить новый цех двуокиси титана. В 1950 году семья Ильичевых отправилась на Урал.

Челябинский лакокрасочный – фронтовик, так же, как сам Ильичев. В 1942 году по приказу Сталина его десятью эшелонами эвакуировали из Москвы в Челябинск, где он развернул работу по производству красок для авиационной промышленности, а после войны на предприятии наметилось расширение производства, ввод новых мощностей. В тот момент и потребовались энергия, инициативность и знания инженера Ильичева. В министерстве его все знали: цех двуокиси титана на Челябинской лакокраске был очень важным объектом. В короткие сроки он запустил новое производство и в течение шести лет прошел путь от начальника цеха до заместителя директора лакокрасочного завода, считавшегося третьим в отрасли по объему производства. Эта жизнь увлекала его бурным ритмом заводских дел, перед ним расстилалась широкая дорога по хозяйственной части, светила должность директора предприятия. Но … судьба вновь бросила его в прорыв.

В партийном билете и трудовой книжке, сохранившихся в семейном архиве Ильичевых, в 1956 году появилась новая запись – избран на должность 2-го секретаря Сталинского райкома КПСС города Челябинска. А в областном архиве, в личном деле Леонида Ильичева, есть приказ обкома КПСС: утвержден 2-м секретарем Сталинского райкома КПСС города Челябинска[2].

— Когда в партийных рядах райкома образовалась брешь, то ли Гусаров, директор ЧЭМК, то ли Осадчий, директор ЧТПЗ, порекомендовал: «Есть у нас молодой, перспективный руководитель, хорошо знает дело, в партию вступил практически на фронте, надо ему поручить». Так и избрали отца 2-м секретарем райкома, – рассказывает Владимир Леонидович.

Через пару-тройку месяцев Сталинский райком станет Центральным райкомом КПСС, а самого Ильичева изберут уже 1-м секретарем райкома КПСС Центрального района[3].

Что такое Центральный район? Это сердце Челябинска. Уже в середине 1950-х годов здесь были сосредоточены все вузы, научно-исследовательские и проектные институты, крупные промышленные предприятия с интеллектуальным потенциалом, такие, как радиозавод, часовой завод и др. На плечах первого секретаря лежала ответственность за промышленность, строительство, энергетику, здравоохранение и многое-многое другое. Партийное задание, как на фронте, выполнил. Однако тянуло его не к партийной жизни с ее идеологией «тащить и не пущать»,  все расставлять по полочкам, а к практической жизни, да и рамки Центрального района, чувствовал, стали для него узки. В январе 1961 года на сессии городского Совета, депутатом которого он был, Леонида Ильичева избрали председателем Челябинского горисполкома Советов депутатов трудящихся[4]. Вот здесь поле для деятельности большое, но и ответственность огромная.

— В 1961 году отец стал председателем горисполкома, а я пошел в первый класс. Мне это время особенно запомнилось. Когда я утром вставал, папа уже был на работе. Когда вечером ложился спать, папа еще не пришел с работы. Мы с братом могли не видеть отца целыми неделями, и это нормально, — вспоминает Владимир Леонидович. — Я думаю, что он оказался в нужное время на нужном месте. С нужными амбициями.

Свое профессиональное видение о деятельности председателя горисполкома обрисовывает Вячеслав Михайлович Тарасов, принявший в 1990-е тяжелые годы эстафету руководителей города: «Город – это громадное предприятие с его финансами, инфраструктурой, строительной, социально-культурной сферой и многим-многим другим. Это очень сложный механизм, которым управлять непросто. Надо суметь разобраться в каждой отрасли этого хозяйства. А для руководителя города в то время и сейчас требуются достаточно объективные знания по многим отраслям. Леонид Александрович все это умел и знал. И этим отличался от многих. Кроме того, и это огромный плюс к его личности, он обладал большим объемом человеческих качеств, которые больше роднят его с простыми людьми».

Период руководства городом Леонида Ильичева, с 1961 по 1971, совпал с переходным временем в истории Челябинска и, пожалуй, всей страны, которая уже вовсю оправлялась после разрухи Великой Отечественной войны. Челябинску, так много сделавшему для Победы, необходимо было расти как городу, ибо во время войны население увеличилось в несколько раз, продолжался прирост и в послевоенные годы, строились новые предприятия, старые – расширялись. Между тем до 1960-х годов городское хозяйство и социально-культурная сфера были в плачевном состоянии. Чтобы город рос, надо создать для этого базу, своего рода фундамент. Это обеспеченность теплом, водой, электричеством, газом, хорошими дорогами, транспортом. А в Челябинске в то время не было ни системы канализации, ни очистных сооружений, ни нормального водоснабжения, зато было множество бараков – целые поселки, и до сих пор люди жили даже в землянках. Не хватало больниц, школ, детских дошкольных учреждений и много еще чего. Видимо, в Челябинске, по сравнению с другими подобными городами, положение, действительно, было аховое.

Сам Леонид Александрович, вспоминая начало своей деятельности в должности главы города, писал: «Летом 1961 года к нам в Челябинск приезжал заместитель председателя Совета Министров РСФСР Александр Иванович Струев. Встретили мы его. Александр Иванович захотел посмотреть бараки. Повезли его к баракам станкостроительного завода. Сказали: ”Выбирайте любой барак“. Он выбрал. Теперь говорим: “Выбирайте любую квартиру”. Он выбрал. Заходим. Смотрим. Оказалось, в одной комнатке живут пятеро: родители, двое детей и старуха.

- Сколько вы тут живет? – спрашивает Струев у хозяина.

- Больше десяти лет, – отвечает он.

- А что, вы плохо работаете?

- До войны был ударником.

- Или на фронте не был?

- Всю войну воевал. Вот ордена.

… Вышли мы, сели в машину, поехали. Струев молчал и так, ни слова не сказав, уехал в гостиницу. Однако после его приезда, а точнее 11 сентября 1961 года, было принято постановление Совета Министров РСФСР о помощи в развитии городского хозяйства Челябинска. С тех пор у города появились новые возможности для роста и обновления – правительство выделило средства на капитальное и жилищное строительство. Уже через год мы строили по десять тысяч квартир в год. И все равно, конечно, не хватало»[5].

Это сейчас строительством в городе занимаются частные компании, а тогда все решало государство: какому городу сколько средств выделить на то или это. Леонид Александрович, с одной стороны, вынужден был жить в той системе, с другой, — в силу своего новаторского характера, харизмы, высокого профессионализма сам старался решать и справляться с городскими проблемами. Теперь на каждый год составлялся план сноса бараков, и не было года, чтобы он не выполнялся. Людей выселяли из бараков, где они жили в тесных холодных комнатках с печным отоплением, с туалетом во дворе, с водопроводной колонкой на улице, где была только холодная вода, в собственные квартиры. Леонид Александрович вспоминал, что был свидетелем множества радостных слез, когда челябинцы переселялись из бараков в отдельные квартиры со всеми удобствами. Да, «хрущевки» в то время выручали, и для тысяч людей они были счастьем. И в этом большая заслуга председателя горисполкома Леонида Ильичева. Хотя впоследствии он скажет, что такие дома ему сразу не нравились, но были проекты и хуже. Утешало то, что строились «хрущевки» как временные, думали, что вскоре развернется настоящее жилищное строительство. Замечу, что даже при интенсивном строительстве жилья бараки в городе сносили 24 года!

В 1961 году в Челябинске во весь рост встал вопрос о разработке генерального плана развития города. Директор Гражданпроекта Б. А. Зильберг и главный архитектор города И. Е. Чернядьев предложили создать свою мастерскую по разработке генерального плана. Ильичев поддержал их. В это же время была выбрана площадка для нового жилого района – Северо-Запада и началась его застройка. Здесь были свои трудности, которые Ильичеву, как руководителю, пришлось преодолевать. Эск-мэр Челябинска Вячеслав Михайлович Тарасов, много общавшийся с Леонидом Александровичем, говорил, что трудности были не в строительстве жилья – тогда в Миассе создавался завод крупнопанельного домостроения, рассчитанный специально для таких проектов, а в инженерном благоустройстве: надо было подать воду, сделать водоочистку, нужны были разветвленные магистральные сети, которых не хватало, канализационный коллектор, дороги, транспорт. Все это делалось в первую очередь, потом строили жилые дома.

— Отец мне часто говорил: жаль, что у меня нет строительного образования, — рассказывает Владимир Леонидович. — Потому что он всегда старался дойти до самой сути, вникнуть в нюансы строительства. Кто-то из больших начальников в госплане сказал: деньги большие просит на строительство Северо-Запада, но уж больно хороший доклад. Он не любил официально выступать по бумажке, а так рассказать умел. Когда забивали первый колышек на первом доме Северо-Запада, он присутствовал. Я иногда подшучивал над ним: папа, ты хочешь сказать, что здесь будет огромный район? Да, будет, отвечал он. Почти город. Ни одной дымящей трубы, все благоустроено, люди будут нормально жить. Из исторического центра на Северо-Запад будут переезжать.

Мечты Леонида Ильичева были отнюдь не беспочвенны. Он был реалистом. И точно знал, что необходимо городу и людям: строительство в новом районе старались вести комплексно, т.е. одновременно с жильем возводить объекты соцкультбыта: школы, детские сады, магазины, предприятия службы быта. Однако не всегда это удавалось. Не хватало магазинов, аптек, столовых, кафе. Ибо на строительство объектов соцкультбыта можно было использовать лишь 5-7% от выделенных денег. Леонид Ильичев, бывая, к примеру, в Прибалтике, завидовал местным жителям, что там большое преимущество для магазинчиков и кафе, причем они располагались в жилых домах, в цоколе или на первом этаже – все предназначено для удобства людей. У нас тогда этого не делали. Все отдавалось жилью.

А вообще строили тогда много, и не только жилья.

— Когда возводились какие-то знаковые объекты, папа брал меня посмотреть, как идет стройка. Так я побывал на строящемся железнодорожном вокзале, который показался мне громадиной по сравнению со старым, еще дореволюционным зданием. Брал меня и на уникальную стройку торгового центра под куполом, и на многие другие объекты.

Стоит перечислить крупнейшие объекты, которые начали строиться в 1960-е годы и в значительной степени повлияли на создание современного облика города: железнодорожный вокзал, автовокзал, крытый центральный рынок, стадион «Труд», облстатуправление, здания для исследовательских и проектных институтов (Гражданпроекта, Тяжпромэлектропроекта, Челябспецуглепроекта, Облпроекта, Гидростройиндустрии, НИИ трубной промышленности, электроники, теплотехники и др.); намечалось строительство корпусов часового завода, НИИ автотракторной промышленности, торгового центра, драмтеатра, аэропорта, в Москве «пробили» дворец спорта.

Кстати, когда начали строить дворец спорта, обнаружили дефекты в конструкции. Надо что-то делать. Прекращать строительство? Тогда Ильичев подключил московских и местных проектировщиков, строителей. Дефект ликвидировали. Перед пуском здания будущий директор дворца спорта Павел Яковлевич Ромаровский, вспоминает сын Леонида Александровича, часто спал у них дома, потому что надо было обсудить массу вопросов, засидятся с отцом, заработаются, поужинают – уже ночь. По тем временам ничего выдающегося в этом не было, это было нормально, — констатировал Владимир Леонидович.

О новом проекте драмтеатра, который задумывался в 1960-е годы, сейчас вряд ли кто вспомнит. О нем не осталось и следа. Однако сам Леонид Александрович хорошо запомнил мытарства по поводу расширения здания драмтеатра (ныне театр для молодежи) и написал об этом: «По проекту к зданию драмтеатра пристраивался не один, а сразу три театра – кроме драматического, еще и ТЮЗ и кукольный. И назвали все это театральным комплексом. Поехали в Москву, в Госстрой.

— Мы из Челябинска, — говорим, — привезли на утверждение проект театрального комплекса.

— Что? — удивился Посохин. — Театральный комплекс? Я знаю промышленные комплексы, животноводческие комплексы, а у вас, значит, театральный комплекс.

Посмотрел он чертежи, всмотрелся в один из них.

— А это что? — спрашивает опять.

— Это китайский дворик, — говорим.

— Китайский дворик? Только китайского дворика Челябинску и не хватает…

Словом, наш проект был отвергнут»[6].

Зато потом, уже будучи 2-м секретарем Челябинского обкома КПСС, Леониду Ильичеву, курировавшему строительство в области, удалось все-таки осуществить задумку о постройке нового драмтеатра.

— Он же был ко всему прочему депутатом Верховного Совета РСФСР, членом Президиума Верховного Совета РСФСР, — вспоминает Виктор Григорьевич Фильчагин, работавший с Леонидом Ильичевым в обкоме партии. — Надо было сначала загореться этим проектом нового драмтеатра. Но, видно, давно вынашивал, еще со времен горисполкома. А вопрос о театре решался очень сложно в верхах. Но благодаря его усилиям как члена Президиума Верховного Совета РСФСР — решился. Хотелось сделать театр красивым. Чтобы не только внешне, но и внутри было прекрасно. Леонид Александрович мечтал о большой сверкающей люстре. А ему в Москве сказали: зачем Челябинску такую люстру? Есть большой зал – и достаточно. Он дошел до директора и даже самого младшего специалиста Саранского завода, который мог изготовить такую люстру, и добился. Несмотря на плановую систему хозяйства, незапланированная люстра для нашего драмтеатра была изготовлена в короткие сроки. Он там дневал и ночевал. И сейчас люстра украшает театр.

Леонид Александрович впоследствии напишет о строительном буме: «Строили больше, чем разрешалось. В 1964 году мы перевыполнили план на 78 миллионов рублей и к осени не могли рассчитаться с совнархозом. В том году были снижены объемы капитальных вложений в связи с землетрясением в Ташкенте: деньги были переданы Узбекистану. А мы перевыполнили план. Хрущев на одном из совещаний сказал: кто перевыполнил план, тот нарушил государственную дисциплину и должен быть наказан. И действительно, меня и еще двух моих коллег вызвали в Москву и объявили выговоры. Но в то же время выделили 78 миллионов рублей на возмещение истраченных денег. А что такое 78 миллионов рублей? Скажу, что 80-квартирный дом стоил тогда один миллион рублей»[7].

Ильичев еще не однажды получал замечания и выговоры за свою деятельность в качестве председателя горисполкома.

— При строительстве аэропорта он боролся за мраморный пол: есть же свой мрамор в Челябинской области, нужно только разрешение, — рассказывает Владимир Ильичев. — Отец говорил в министерстве: был я в Ереване в аэропорту, там красивый мраморный пол. Ему в ответ: не путайте столицу республики с заштатным Челябинском, зачем вам мраморный пол? Кончилось выговором, но все-таки пробил.

Леонид Александрович всегда вникал в тонкости тех сфер и направлений, которыми ему приходилось заниматься. Особенно любил общаться с людьми, узнавать их мнение по тому или иному жизненному вопросу, любил «ходить» в народ. Бывало, в воскресный день идет по «цехам», как в бытность свою на лакокрасочном заводе: на рынок или в магазины узнать цены на картошку, на мясо, на молоко, на другие продукты, просто встретиться с горожанами. Руководитель города должен знать, где что продают, сколько стоит, и регулировать снабженческую и ценовую политику, знать настроение людей.

— Иногда мы вместе с отцом куда-нибудь ходили. Все здоровались, подходили к нему, улыбались, и он всем улыбался. Разговаривал. Я порой спрашивал: кто это? Он отвечал: такой-то, мастер с часового или лакокрасочного или еще откуда-то. Будто он всех и обо всех в городе знал. Бывало, я думал: скоро же мы дойдем до места? Только однажды я слышал, как папа жестко отчитывал человека. Был какой-то съезд партии. Челябинская делегация вернулась из Москвы. За всеми делегатами прислали транспорт: за обкомовскими – свой, за горкомовскими – свой, за делегатами с предприятий тоже прислали машины. Только о старом делегате, пенсионере не позаботились. Отец тогда и накричал на организаторов: быстро машину! И отвезти его домой. Но это тоже от доброты: не мог он допустить, чтобы старый человек вот так один остался на вокзале.

О сердечности, приветливости и открытости Ильичева вспоминает и работавший с ним в обкоме партии в 1971-1984 годах Виктор Григорьевич Фильчагин: «Леонид Александрович с работы обычно приходил часа через два, а то и три. Рассказывал, что встретил на улице знакомого слесаря с ЧТЗ: оказывается, он еще и танцует в знаменитом ансамбле Дворца культуры ЧТЗ у Карташовой! Вот ведь, слесарь, а душа артиста. Нас особенно удивляло то, что он знал, казалось бы, всех, и все его знали и свободно могли остановить на улице и просто поговорить с ним».

                Забота о простом человеке… Многие челябинцы могут рассказать о жизненных ситуациях, когда помощь пришла от Леонида Александровича Ильичева. Вспоминает такой случай и президент Южно-Уральского государственного университета Герман Платонович Вяткин.

                — Я женился,  жили мы с женой в 9-метровой комнате в коммунальной квартире. Сын родился, родственница жены приехала помогать. Я тогда работал в НИИ металлургии на ЧМЗ и писал диссертацию, а жена — в театре служила. Дали мне квартиру на ЧМЗ напротив женской колонии. Выхожу с детской коляской на балкон – внизу заключенные на прогулке. Но главное, что жене неудобно было жить там. Театр в центре, транспорт – трамвай, час – туда, час – оттуда. Жена обратилась к директору театра, он – к руководству города, непосредственно к Ильичеву. Леонид Александрович назначил мне встречу. Это было удивительно, потому что я был практически мальчишкой – 26 лет, никому не известный простой инженер с ЧМЗ. Но тем не менее я пошел, познакомился, он мне рассказал, что по проспекту Ленина строится дом, ближе к парку. Там мы вам дадим квартиру. Потом начались мытарства. Начальник горжилуправления, бывший начальник тюрьмы, и разговор был такой же, сказал мне: ну, квартиру ты там не получишь.

— Мне же Ильичев обещал.

— Ну, мало ли что.

— Я же в списки попал.

— Будет второй список – тебя уже там не будет.

Я опять пошел к Ильичеву. Он мне дал свой прямой телефон. Это было как форма доверия. И говорит: ты не волнуйся, все будет нормально. Звони в случае всего. Дважды отказывал мне начальник горжилуправления. Но Ильичев каждый раз подтверждал свои слова. Действительно, не выкинули меня из списка. Невероятно, но дали квартиру! Ильичев был человеком слова и дела. Даже в отношении такого, казалось бы, пацана, каким тогда был я. Обещания выполнял. Невозможно делать что-то для людей и не видеть одного человека, того, кто перед тобой сидит. И вообще он был человеком с хорошим перспективным мышлением. Я думаю, человек, который по-другому относится к людям, не имеет перспективного мышления. Не обладает.

При встрече с сыном Леонида Александровича я спросила его, чувствовали ли дети, что их отец крупный начальник, руководитель.

— Никогда, — ответил Владимир Леонидович. — Мы никогда не ощущали, что папа начальник, а мы – сыновья начальника. Мама никогда не чувствовала себя генеральшей. У отца не было этого культа. Мы жили в доме лакокрасочного завода по улице Тимирязева. В соседнем подъезде жил директор лакокраски. Просто взглянув на него, вы понимали, что это директор. А про отца вы никогда не подумаете, что это руководитель высокого звена. Самый обыкновенный человек. Заботливый отец и муж. Он очень любил маму. Когда умерла бабушка, мама сильно переживала и стала прибаливать – сердце. Папа все делал, чтобы мама была здорова. Ездил с ней по врачам, а когда вышел на пенсию, все время посвящал маме. В быту был прост. Обычное наше блюдо – котлеты с картошкой, бабушка еще готовила картошку с селедкой.  Любил пельмени. По воскресеньям садились всей семье и лепили их.

Во времена Леонида Ильичева руководители не пиарились, не выступали в СМИ, в основном их жизнь шла не во внешнем мире, но об их трудах можно было судить по развитию и улучшению городской среды, по стабильно работающим предприятиям, учреждениям здравоохранения, образования, культуры. Архивные документы: личное дело Ильичева, материалы Челябинского горисполкома, Центрального райкома партии, обкома партии, где с 1971 по 1984 годы работал в должности 2-го секретаря Леонид Александрович, наглядно свидетельствуют о его делах и заслугах перед городом и областью. Вот выписка из характеристики Ильичева за 1971 год, последний год в должности председателя горисполкома перед избранием его 2-м секретарем обкома КПСС. Характеристика дана 1-м секретарем обкома М. Г. Воропаевым: «Имея большой опыт производственной и партийной работы, хорошо зная город, т. Ильичев Л. А. конкретно и целеустремленно направлял деятельность исполкома городского и районных исполкомов на решение задач повышения эффективности общественного производства, строительства, жилья и культурно-бытовых объектов, благоустройства города, улучшения торговли и работы местной промышленности. По инициативе т. Ильичева Л. А. в городе решен целый ряд перспективных вопросов развития города. За истекшую пятилетку объем капитальных вложений, направленных на развитие отраслей городского хозяйства, составил более 300 млн руб., в том числе по местным советам 236 млн руб. Только за пять лет в городе построено 1 млн 476 тыс. кв. метров жилой площади, 13 школьных зданий на 10040 мест. Введено более 200 больничных коек, открыто 24 специализированных стационарных отделений. Капитальные вложения на эти цели составили 40,5 млн руб. В городе улучшилось торговое обслуживание населения, товарооборот вырос на 37,5%»[8].

Для нас, нынешних, это только цифры, а для города, тогдашнего, — это была жизнь. Период Ильичева на посту председателя Челябинского горисполкома совпал со временем восьмой, названной «золотой» пятилеткой страны. Это одна из наиболее удачных по темпам роста пятилеток послевоенного времени. Пятилетний план в Челябинской области был выполнен досрочно, 24 ноября 1970 году. 4 декабря 1970 года Челябинская область была награждена вторым орденом Ленина. Город Челябинск сыграл в этом немаловажную роль. И Леонид Александрович Ильичев, как председатель Челябинского горисполкома, был непосредственно причастен к этим успехам.

Известный мэр Челябинска нового времени Вячеслав Михайлович Тарасов считает, что Леонид Александрович стоит особняком среди руководителей города и области разных лет.

— Выскажу свое личное мнение, — сказал Вячеслав Михайлович во время нашей беседы. — Обычно руководители такого ранга стоят как бы выше массы населения. А он, несмотря на остроту проблем, которые ставила перед ним жизнь, никогда не выходил за пределы гуманного отношения к людям. Он никогда не позволял себе кричать на людей, упрекать их в чем-то, грубить, обрывать. Со временем человек, облеченный властью, начинает терять эти человеческие качества, вообще терять взаимосвязь с простыми, обычными людьми, с другими социальными группами. Многие руководители, не скрою, чувствовали себя богами, управляющими людьми. Он – нет. Был мягким, интеллигентным человеком. И впоследствии мне при встречах говорил: главное, всегда оставайся человеком, решай проблемы спокойно. Для меня, как главы города, Леонид Александрович был наглядным примером.

Уже будучи на пенсии Леонид Александрович иногда звонил Тарасову и просил: покажи мне город. И они ехали на Северо-Запад, ходили по новым микрорайонам, беседовали. Он всегда замечал: смотри, не хватает торговых точек, аптек… И на заслуженном отдыхе он по-прежнему переживал за город и область, душа его оставалась в строю. Вот мне и кажется, что душа Леонида Александровича Ильичева по-прежнему обитает в нашем городе и продолжает хранить его от всяких бед и напастей.

Елена Рохацевич



[1] Городской романс. Книга о Челябинске и челябинцах, написанная самими челябинцами. Челябинск, 1996. С. 7.

[2] ОГАЧО. Ф. П-288. Оп. 189. Д. 1046. Л. 10.

[3] ОГАЧО. Ф. П-288. Оп. 189. Д. 1046. Л. 12.

[4] ОГАЧО. Ф. П-288. Оп. 189. Д. 1046. Л. 16.

[5] Городской романс. Книга о Челябинске и челябинцах, написанная самими челябинцами. Челябинск. 1996. С. 383.

[6] Городской романс. Книга о Челябинске и челябинцах, написанная самими челябинцами. Челябинск, 1996. С. 386.

[7] Городской романс. Книга о Челябинске и челябинцах, написанная самими челябинцами. Челябинск, 1996. С. 385.

[8] ОГАЧО. Ф. П-288. Оп. 189. Д. 1046. Л. 18.