К 100-летию архива. Историк Виктор Кузнецов: я благодарен судьбе, что первым прикоснулся к рассекреченным документам

 

Архив – это не только место, где хранятся документы, но и место встреч исследователей, место для обсуждения вопросов, споров. Гостями архива и архивистов бывают самые разные люди: простые любители истории и краеведения и историки с большой буквы, авторы многих книг, монографий. На днях таким гостем стал известный историк из Екатеринбурга, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра политической и социокультурной истории Института истории и археологии Уральского отделения РАН  Виктор Николаевич Кузнецов. Интернет-ресурсы характеризуют его как автора 16 книг и более 100 статей, лауреата Всероссийского конкурса на лучшую научную книгу 2017 г. (Сочи) и Всероссийского конкурса «Научная вертикаль 2018» (Санкт-Петербург), а я добавлю, что Виктор Кузнецов является одним из первооткрывателей темы социокультурного развития закрытых уральских городов, где разрабатывалось и шло производство атомного оружия. И еще – темы создания атомного проекта «за колючей проволокой». Одна из его книг так и называется – «Атомный проект за колючей проволокой». Не раз презентация книг Виктора Кузнецова проходила в Челябинске, в Государственном архиве, ибо все они написаны по архивным документам. Недавно В. Н. Кузнецов в соавторстве с учеными-атомщиками из Снежинска Н. П. Волошиным и Б. К. Водолагой представил в Челябинске новую книгу – «Во главе науки ядерного центра на Урале», а сейчас у него в проекте новая работа, посвященная людям ядерной науки.

Как он пришел к теме закрытых городов и подготовке атомного проекта в СССР, с чего начинались его исследования, как использовалось документальное наследие архива в его творчестве, об этом и шел наш разговор с Виктором Николаевичем.

- Я – юрист, работал в закрытом городе Свердловской области Лесном. Когда определилась тема моей диссертации – о нормативно-правовом обеспечении деятельности предприятий атомной отрасли, я, естественно, обратился в архивы. Приехал в челябинский архив и пытался найти документы по этой теме, но не нашел. Зато мне открылся целый мир документального материала, с которым я еще никогда не встречался. Как раз в Челябинской области шло рассекречивание некоторых документов закрытых городов. Директор архива Игорь Игоревич Вишев показал мне только что рассекреченные документы Озерска и предоставил возможность познакомиться с ними.

Я благодарен судьбе, что первым из исследователей прочитал эти бесценные бумаги. Мне тогда очень помогали Галина Николаевна Кибиткина и Елена Анатольевна Калинкина. Тогда же я решил поменять тему диссертации – «Общественно-политическая жизнь в закрытых городах Урала (вторая половина 40 – середина 50-х годов ХХ века)». Помню, привез домой огромное количество копий документов. В новогодние праздники разложил все это богатство на полу и подбирал, систематизировал их один к другому по датам, по людям, по сферам деятельности и т.д. Словом, складывал, как пазлы, чтобы получилась цельная картина. Так началось мое приобщение к теме. Потом все это легло на листы бумаги и получались рассказ, книга, статья. Конечно, со ссылками на документы, чтобы подстраховать себя. Кто-нибудь спросит, а что это у тебя, откуда? Из документов, отвечу я.

И еще я благодарен судьбе, что познакомился с замечательными людьми и учеными Владимиром Николаевичем Новосёловым и Виталием Семёновичем Толстиковым, первооткрывателями темы закрытого города Озерска, написавшими в 1990-е годы книгу «Тайны „Сороковки“». Владимир Николаевич, по сути, и благословим меня на эту работу, я продолжаю дело после неожиданной его смерти.

Ваш архив – это наша основная база. Документы, вроде бы, сшиты в папки – для работников архива, а для исследователей они превращаются в какую-то общую картину жизни. Поэтому я всегда готов выразить благодарность архивистам.

- Вы как-то говорили, что знакомство с документами закрытых городов вызвало у вас потрясение. Почему?

- Не просто потрясение – шок! Работали на строительстве атомных объектов заключенные, после отбытия срока им не разрешали покидать эти места в течение еще нескольких лет. И они поневоле стали первостроителями этих городов. Я много встречал таких людей. Они никому не говорили, что были заключенными. Они шарахались от меня, когда прочитали книги: не каждому хочется вспоминать, что были зэками. Но, подчеркну, что именно они и стали первостроителями.

В управлении предприятия и населенного пункта было человек 10. Все остальные – зэки. С ними заключали договоры, они работали за деньги. Для меня это было открытие. За деньги! Они получали зарплату, питались в столовых, ходили в клуб. Все это описано в моей книге «Цена свободы – атомная бомба». Многие упрекали меня: ты что тут написал про какие-то санатории, дома отдыха, стадионы. Да, для заключенных атомных объектов были санатории, дома отдыха, были клубы, художественная самодеятельность, организовывали смотры-конкурсы, награждали баянами, аккордеонами. Они играли в футбол, хоккей, баскетбол, волейбол, были спортивные команды. В 1951 году какой хоккей? В 1951 году только в масштабах страны он начинался, а они уже играли в хоккей. А какие медчасти там были, лечение? Сегодня нашему населению не снилось, как для первостроителей-заключенных было организовано лечение. Пальчик порезал – целое дело заводили: почему, как, соблюдалась ли техника безопасности. Если человек умирал, тело вскрывали три человека: врач-паталогоанатом, лечащий врач и сотрудник КГБ. Такие подробные заключения о смерти, что можно книги писать.

Когда заключенным окончательно разрешили выехать из этих мест (кто-то уехал, а кто-то остался, обзавелся здесь семьями, дети появились), им полностью выдали все, что когда-то изъяли, вплоть до ювелирных украшений, медалей, у кого они были. Сейчас это есть? Риторический вопрос.

- Кто все это организовывал, если в руководстве было человек 10?

- Я знакомился с документами, казалось бы, очень неинтересными – о партийных организациях закрытых городов. Но в результате их анализа нарисовалась очень интересная картина – о роли политотделов в организации всей жизни атомных объектов и всей работы атомных предприятий. Они занимались населением, благоустройством, социальной сферой, пресекали хулиганство. Не было ни горисполкомов, ни горкомов партии. Но самое интересное здесь – это роль Лаврентия Берии в создании атомной отрасли. Я всегда говорю: если бы не Берия, так скоро атомной бомбы у нас не было бы. Он был прекрасным организатором, менеджером высокого уровня, как бы сейчас сказали. Это был человек большого ума и огромной работоспособности. Под его руководством были определены места будущих атомных городов, найдены лучшие ученые и рабочие для реализации атомного проекта. Я об этом писал в своих книгах. Лаврентий Павлович Берия – человек неординарный, и он был одним из лучших сынов своего Отечества, все негативные качества были приписаны ему после смерти недругами. В последнем фильме об атомном проекте «Бомба» Берия показан совсем с другой стороны, чем нам было навязано советской историей, – как раз в сериале проявляются его лучшие качества как организатора атомного проекта.

- Планы на 2021 год уже составлены?

- Без написания книг уже не мыслю своей жизни. Каждая книга для меня – это событие, потому что собранная в архиве информация уникальна, хочется сделать ее достоянием всех заинтересованных в ней. В перспективе дел много. Вот сейчас вместе с историками С. А. Рясковым и А. Г. Константиновой будем работать над книгой «Социокультурное развитие закрытых городов Урала».

- Спасибо, что поделились интересными мыслями и сведениями. Пожелаю вам успеха в новом году.

Записала Елена Рохацевич, ведущий археограф ОГАЧО