«Дозволить работу в архиве…»

 

В далекие времена, как и сегодня, одной из главных функций архива было исполнение запросов учреждений и частных лиц, при этом запросы вышестоящих учреждений выполнялись в первую очередь. Но поскольку документы находились в хаотичном состоянии, а учетно-справочный материал пребывал в зародыше, архивы зачастую затруднялись в выдаче справок. Тем не менее желающие получить ту или иную информацию из архивных документов были всегда.

О самостоятельной работе исследователей с документами не могло быть и речи – доступ посторонних в архив был ограничен. Указом Сената 1736 г. предписывалось дела из архива не выносить и архивы держать за семью замками. В 1763 г. последовал новый указ о категорическом запрете на вынос дел из архивов, т.к. хищение документов к тому времени приобрело значительные размеры.

В 1852 г. учитель истории и географии Челябинского уездного училища Ястребов попробовал попасть в архив думы с целью получения исторических, статистических и этнографических сведений по истории Оренбургского края. Но одного желания оказалось мало, за разрешением пришлось обратиться в Управление Оренбургского гражданского губернатора. 18 ноября 1852 г. в Челябинскую городскую думу был направлен циркуляр за подписью гражданского губернатора: «Во внимание к полезным трудам г. Ястребова дозволить ему делать из архивных дел извлечения нужных для него сведений, имея при том неупустительное наблюдение за [изложением] дел»[1].

Предписание было принято к сведению и, конечно же, исполнено, о чем 25 ноября 1852 г. в журнале Челябинской городской думы была сделана соответствующая запись[2]. Так простой учитель Ястребов стал одним из первых исследователей архивных документов в Челябинске.

В начале XVIII века на местах стали создаваться архивы при вновь созданных губернских учреждениях, которые комплектовались документами этих учреждений. В результате реформы государственного аппарата в 1775 – 1785 гг. количество местных учреждений и архивов при них еще более возросло.

В Челябинске, как и по всей Оренбургской губернии, открывались архивы при разных учреждениях и ведомствах. Кроме городской думы, свои архивы появились у Челябинского городового магистрата, сиротского и словесного судов, Челябинского духовного правления.  Постепенно сформировался большой архив и при Троицкой пограничной таможне. Здесь хранились документы Правительствующего сената, Оренбургского губернского правления, Уфимской казенной палаты, начиная с 1773 г.; предписания департамента внешней торговли и начальника Оренбургского таможенного округа, материалы о состоянии таможенных застав и о передвижении торговых караванов в конце XVIII – середине XIX вв.

Документы таможни содержали много интереснейшей информации, что и привлекло в марте 1864 г. внимание действительного члена Оренбургского статистического комитета г-на Игнатьева: «Губернский статистический комитет поручил мне собирание и составление описания Троицкого уезда, вследствие чего имею честь обратиться и почтительнейше просить Троицкую таможню сделать по прилагаемой к сей ведомости надлежащие отметки и мне ее возвратить»[3]. При этом в своей просьбе он пошел дальше – просит выявить сведения о количестве русских и азиатских лавок, торговых мест и дохода с них. А потом еще и заполнить таблицу с указанием привезенных и сбытых товаров с 1859 по 1863 год и прислать информацию по его месту жительства, а именно в ст. Тунгатарово Троицкого уезда[4].

В ответ Троицкая таможня уведомила г-на Игнатьева, что для предоставления сведений ей необходимо получить разрешение начальника Оренбургского таможенного округа. На это потребовался почти месяц… 5 мая 1864 г. таможня получила вердикт начальника Оренбургского таможенного округа: «Не встречая со своей стороны препятствий к удовлетворению настоящей просьбы г-на Игнатьева, я предлагаю Троицкой таможне по прибытии г-на Игнатьева в Троицк допустить его к занятиям в архиве оной и оказывать ему в сем полезном деле зависящее содействие»[5].

Однако Игнатьев воспринял разрешение высокого начальства на допуск к документам архива Троицкой таможни по-своему. В Троицк не поехал, а ограничился просьбой о предоставлении ему интересующих его сведений из архивных документов. Надо отдать ему должное, сделал он это в весьма уважительной форме: «Имею честь препроводить при сем ведомости литеры А и В о привезенных и отпущенных за границу через Троицкую таможню в 1859 – 1863 гг. товаров и покорнейше просить по сделании надлежащих отметок обе эти ведомости мне возвратить, равно почтить меня уведомлением:

во-первых, сколько в каждом из указанных годов собрано таможенных пошлин?

Во-вторых, сколько на меновом дворе лавок русских, хивинских, бухарских и кокандских и сколько с них доходов в год?

В-третьих, с какого и по какой год в архиве хранятся дела и сколько со старых таможенных застав, как то: Верхнеуральской /Верхнеяицкой/ и пр., нет ли дел времен 1774 года – пугачевщины…?

4. Сколько в настоящем году первыми пришедшими в г. Троицк азиатскими караванами привезено товаров, на какую сумму, в том числе на сколько хлопка?

Таковые сведения почтительнейше прошу доставить мне, адресуя на ст. Тунгатарово Троицкого уезда.

Действительный член                                                           Р. Игнатьев

Адрес мой: на ст. Тунгатарово Троицкого уезда»[6].

Господин Игнатьев надеялся, что архивисты Троицкой таможни, отложив свои дела, займутся выявлением интересующей его информации. Однако троичане вежливо, но настойчиво дали понять, что искать сведения за столь большой период времени они не имеют возможности, а посему предлагают ему сделать это лично, посетив архив:

«Вследствие отношения Вашего…Троицкая таможня имеет честь прояснить, что от г-на начальника оренбургского таможенного округа предложено таможне оказывать Вам содействие только при извлечении Вами лично из архива означенных выше сведений. При этом канцелярия таможни имеет в настоящее время много собственных занятий, так что доставка к Вам просимых сведений, требующих продолжительной справки, не только может обременить оную, но даже и невозможна теперь. Почему присланные Вами формы под литерой А и В возвращаются к Вам с тем, чтобы по прибытии Вас в Троицк Вам будет оказано от таможни, согласно предложениям Его Превосходительства, все возможное, и со стороны ее содействие к извлечению Вами из архивных дел таможни нужных статистических о торговле сведений.

Управляющий Ноздровский.

Секретарь Коренев»[7].

Удалось ли г-ну Игнатьеву заполучить нужную ему информацию или все же пришлось лично посетить Троицкую таможню, увы, архивные документы умалчивают. Однако известно, что впоследствии Руф Игнатьев стал настоящим исследователем истории и этнографии Южного Урала, проводил археологические раскопки; вступил в Московское археологическое общество и принял участие в работе 1-го археологического съезда в Москве (1869). Будучи членом Уральского общества любителей естествознания, Оренбургского отдела императорского географического общества и других научных организаций, опубликовал много статей в научных сборниках и более 500 статей и заметок по истории, археологии, этнографии края в местной периодической печати. Человек с разносторонними интересами, он оставил большое творческое наследие, изучать которое предстоит нашим современникам[8]. К сожалению, в 1864 году троицкие архивисты не рассмотрели в пытливом чиновнике будущего краеведа, талантливого исследователя родного края, иначе были бы более благосклонны к выполнению его просьбы о предоставлении сведений о караванной торговле в середине XIX века.

                                                                                                                             Е. П. Турова,

заведующая отделом публикации и научного использования документов