Дензначные фокусы. По материалам личного фонда челябинского краеведа Ф. И. Горбунова

В Объединенном государственном архиве Челябинской области не так уж много документов, где можно почерпнуть сведения о финансовом положении населения города и конкретно – отдельного человека. Конечно, есть пласт документов кредитно-финансовых и налоговых учреждений: указы, приказы, приходно-расходные книги, записи налогов с имущества и т.д. Но они не отражают жизнь маленького человека в финансовой системе: его доходы, расходы, накопления, особенно в периоды исторических катаклизмов, каковыми были Первая мировая войны, революция, Гражданская война. Зато такая информация есть в некоторых фондах личного происхождения, в воспоминаниях людей – современников тех или иных событий. Так, в фонде челябинского краеведа Федора Ильича Горбунова (ОГАЧО. Ф. Р-263. Оп. 2. Д. 6.) есть его рассказ «Дензначные фокусы»: он вспоминает, каково было финансовое положение челябинцев перед «европейской» войной, какие в то время «ходили» денежные знаки, как они менялись на протяжении очень короткого времени – с 1917 до 1923 гг., как на это реагировал простой народ, как приходилось людям «выкручиваться», чтобы выжить. В воспоминаниях имеются очень интересные подробности о жизни Челябинска, к тому же на листы тетради наклеены те самые дензнаки разного периода: «керенки», «сибирки», облигации займов, марки и первые советские купюры.

Публикация подготовлена ведущим археографом Е. Б. Рохацевич.

 

Дензначные фокусы.

По материалам личного фонда краеведа Федора Ильича Горбунова[1]

В последнее время перед европейской войной финансовое положение России было довольно хорошее. Выпускаемая правительством звонкая монета (золото и серебро) все больше и больше вытесняла из обращения бумажные дензнаки, которые имели обращение только в крупных купюрах (для удобства). Мелкие же купюры заменялись звонкой монетой, так что перед войной бумажный рубль являлся редкостью, и его в случае надобности трудно было найти.

С началом войны выпуск звонкой монеты был приостановлен и на сушу снова выплыл бумажный рубль. С затяжкой войны публика, опасаясь падения курса бумажных дензнаков и даже полного их обесценивания, стала приберегать звонкую монету, не выпускать ее по возможности в оборот и воздерживаться от вклада ее в банки и сберкассы.

Выпуск звонкой монеты, даже медной, прекратился, т.к. медь нужна была для военных целей, благодаря чему все сильнее стал ощущаться недостаток в мелкой разменной монете. Чтобы выйти из этого затруднительного положения, правительством были выпущены марки мелкого достоинства (от 1 до 20 копеек) взамен медных и мелких серебряных монет. Но и эта мера не могла вполне утолить разменного голода. Разменный голод рос. Рос и вообще голод в деньгах, который с быстрым падением их курса требовалось все больше и больше. Тогда пошли в оборот все имеющиеся на руках разные акции и облигации госзаймов, а в качестве разменной монеты ходили отрезанные от облигаций купюры, которые отрезались не только за прошедшее время, но и вперед за год и два года. Все шло в оборот по нужде. Хотя многие отговаривались брать, особенно иностранцы.

Торговые китайцы, например, определенно заявляли, когда им в уплату предлагали облигации военного займа с изображением Таврического дворца: «Фанди никада», «Капитан нада, мадам нада», т.е. нужны деньги с изображением царей и цариц, которым они доверяют, считают деньгами устойчивыми и надежными более, чем облигации.

По свержению царизма Керенский, став во главе правления, в дополнение к имевшим обращение царским деньгам, выпустил свои дензнаки, так называемые «керенки» 20- и 40-рублевым достоинством. С воцарением Колчака ходившие в обращении царские и керенские дензнаки не были изъяты из обращения, но пополнены выпуском дензнаков образца Сибирского правительства.

С отступлением Колчака перед приходом советской власти упорно циркулировали слухи, что соввластью дензнаки Колчака будут аннулированы, потому все держатели таковых старались спустить их с рук. Что было легко сделать, т.к. масса беженцев, хлынувшая в Сибирь за Колчаком, продавала свои лишние вещи охотно, беря за них колчаковскими деньгами. Пользуясь этим случаем и не желая терять денег, я также спустил имеющиеся у меня колчаковские деньги, купив двух лошадей: одну с полной упряжкой в телеге за 1900 рублей и другую с одной уздой за 2000 рублей.

С установлением советской власти, действительно, был обнародован приказ, объявлявший дензнаки Сибирского правительства недействительными, и указывалось, что лица, уличенные в операциях, совершенных на аннулированные сибирские деньги, будут расстреляны как контрреволюционеры. В обращении остались царские и керенские дензнаки временно, до выпуска дензнаков соввласти. С их выпуском были изъяты из обращения царские и керенские деньги.

У народа осталась масса сибирских денег, в особенности в деревнях, где ими потом играли дети, а в иных избах оклеивали ими передний угол. Народ понес большие убытки. Я лично, купив лошадей, также не избежал общей участи: одну лошадь у меня украли, а другую я продал за 2000 рублей на керенские, но не успел их израсходовать или переменить, как они были изъяты из употребления. Лучше дело было с царскими деньгами, хотя и их немало оставалось в народе, но их ушло много в Польшу.

Беженцы войны, возвращаясь в 1920-1921 гг. на родину, в пределы Польши и в пограничные с ней места, скупали царские деньги, уплачивая за них совдензнаками довольно дорого, особенно в крупных купюрах. Так, за 500 царских  рублей платили от 6 до 7 тысяч советских рублей, за 100 рублей – 5-6 тысяч рублей и т.д. в той же пропорции. Но за самые мелкие купюры платили недорого. Так многие успели спустить царские деньги.

С выпуском в обращение совдензнаков дело мало улучшилось на первое время: дензнаки почти ежегодно выпускались нового образца, а прежние выпуски аннулировались. И люди, не успевшие в срок израсходовать или обменять старые дензнаки на новые, массами бросали их.

Так дело шло до выпуска червонцев, когда рубль стал устойчив.

 

 



[1] ОГАЧО. Ф. Р-263. Оп. 2. Д. 6. Л. 2-5 об.