Инженерный дом

Е. Б. Рохацевич, ГУ ОГАЧО

Как вы думаете, какое здание можно назвать небоскребом? Дом  этажей в 15-20? Несомненно. Однако челябинцы назвали небоскребом обычную трехэтажку. Правда, было это очень давно, почти девяносто лет назад. Однако история этого «небоскреба» заслуживает особого внимания.

*  *  *

К середине двадцатых годов прошлого столетия в Челябинске грянул жилищный кризис. Население увеличивалось, люди приезжали на великие стройки первой пятилетки, а жилья не хватало. Не спасали даже землянки и палатки. Газета «Челябинский рабочий» трубила о необходимости постройки хороших домов для рабочих.  Городские власти и сами понимали, что «мегаполис» задыхается без жилья.  В Челябинске начало разворачиваться жилищное строительство. 

Сооружались простенькие дома в несколько квартир для работников предприятий.  Однако горсовет уже в середине двадцатых годов намечал грандиозный план будущей застройки южноуральской столицы,  хотел не только обеспечить жильем горожан, но и добротными зданиями украсить архитектурный облик Челябинска. Руководство города решило, что первый прекрасный во всех отношениях жилой дом надо  возвести в центре, на углу улиц Коммуны и Рабоче-Крестьянской, вскоре переименованной в улицу Кирова. Подошли к строительству дома очень серьезно, даже объявили конкурс на лучший проект. Он должен был отвечать нескольким условиям: фундамент – из бутового камня, стены – из кирпича, кроме основных трех этажей, предполагался цокольный: для размещения там котла центрального водяного отопления. Первый этаж  дома отводился под магазины.

В конкурсе приняли участие архитекторы из Челябинска, Свердловска и Троицка. Каждый проект имел свое, довольно причудливое название : «Топор», «Угол», «Красный круг», «Двухкопеечная марка» и др. Победу одержали челябинцы с «Двухкопеечной маркой» (инженеры Покшышев и Саракер и техник Цветков).  Будущий дом предназначался для работников тракторного гиганта.

Строительство нового дома  обсуждали, как говорится, всем миром. Неожиданно по поводу его благоустройства в газете «Челябинский рабочий»  развернулась дискуссия. В бой пошли  местные феминистки. Женщины были против отдельных квартир и особенно против отдельных кухонь: «Туда ли мы идем, туда ли стремимся?! – восклицали они. – Мы говорим о коллективах, мы говорим о коммунах, а у каждого будет собственная кухня, которая отвлечет людей от активной общественной жизни». Вместо отдельных кухонь активистки женского движения предлагали сделать в доме общую кухню, общую читальню, клуб, а в комнаты вселить коммуны. Тем самым, считали они, женщина-домохозяйка освободилась бы от домашней работы и приблизилась бы к общественному быту.

Однако первый в Челябинске небоскреб, так стали называть эту новостройку, начали возводить с традиционными квартирами. Правда, в проект «Двухкопеечная марка» все-таки внесли некоторые изменения и дополнения. Дом стал частично четырехэтажным, каким мы и видим его сегодня.  Строительство закончилось в 1928 году, но здание еще долго выстаивалось, прежде чем принять первых жильцов –иностранных  специалистов, приехавших по призыву Советской страны на стройку первой пятилетки – ЧТЗ. Потом иностранцы уехали и дом перешел в полное распоряжение завода.  Естественно, что в этот первый в городе благоустроенный дом заселилось руководство ЧТЗ, семьи партийных и советских работников. В народе этому дому сразу же дали меткое название – "инженерный".

 Но несмотря на то, что здесь обосновались высокие заводские и городские чины, немногие имели отдельные квартиры. Все-таки частично идея  коммуны, о которой мечтали челябинские женщины, воплотилась в жизнь. Старожил дома Галина Александровна Николаева вспоминает, что их семья поселилась в довольно большую комнату в трехкомнатной квартире, кухня была общая, в ней стояла огромная, как тогда казалось маленькой девочке, плита, на которой готовили пищу  обитатели квартиры. По рассказам Галины Александровны, двор утопал в зелени. Его называли садиком. Здесь росли кусты акации, сирени, черемухи. Арка дома была закрыта воротами с калиткой, через которую и входили во двор. На ночь закрывалась и калитка. Во дворе стояла будочка дворника-сторожа дедушки Гофмана.  Дворник охранял дом и двор, строго следил за порядком, а заодно и за жильцами.

В доме по ул.Кирова, 163 жил директор завода Александр Брускин, главный инженер Израиль Нестеровский, начальники цехов Павел Лесковский, Зинаида Гурина и другие.  Стоит рассказать о некоторых из них. Александр Давидович Брускин был человеком с богатым жизненным и производственным опытом, прошел путь от слесаря до директора,  стажировался в Германии. За строительство   Харьковского тракторного завода правительство страны Советов наградило его орденом Ленина. Брускин был одним из самых способных выдвиженцев Серго Орджоникидзе. Таким же активным и деятельным руковродителем был главный инженер ЧТЗ Израиль Нестеровский.  Но, пожалуй, самым  удивительным человеком среди жильцов дома была Зинаида Гурина. Женщина на должности начальника цеха крупнейшего в стране завода – такое не часто встречалось. Но Зинаида Алексеевна отлично справлялась со своими обязанностями. Вскоре ее выдвинули на общественную работу, а во время войны вызвали в Москву и назначили  парторгом ЦК на один из оборонных заводов. Сразу после войны З. А. Гурину выбрали в руководящие органы Международной демократической федерации женщин. Долгие годы Зинаида Алексеевна была секретарем этой организации и жила во Франции, где находилась штаб-квартира МДФЖ. Из Франции в Челябинск от нее приходили письма, почтальон носил их в «инженерный» дом, где остались жить ее мама, сестра и племянник.

Однако эти и другие знаменитые жители дома запомнились соседям не достижениями в работе, а своей добротой, сердечностью, способностью прийти на помощь  в трудной ситуации.  И еще – их именитыми гостями, которые время от времени приезжали в Челябинск и обязательно приходили в «инженерный» дом. Галина Александровна Николаева вспоминает, что к И. Я. Нестеровскому приезжала летчица Валентина Гризодубова.  Воображение девчонок она поразила  модными тогда белыми брезентовыми туфлями.

Да, тридцатые годы были временем особого радостного подъема, и «инженерный» дом жил этим вместе со всей страной. Блестел витринами магазинов на первом этаже, плакатами, весело кудрявился зеленью акаций и сирени двор. И люди здесь ощущали себя счастливыми.  Но наступил 1937 год. Орудия репрессий прямой наводкой прежде всего ударили по «инженерному» дому.

Ирина Павловна Самосудова (Лесковская) вспоминает, что за ее отцом, начальником цеха ЧТЗ, пришли ночью 8 ноября 1937 года.  Сделали обыск, перевернув всю квартиру, увели отца. Больше семья его не видела.  Арестовали и расстреляли И. Я. Нестеровского, многих других жильцов дома – руководителей ЧТЗ, работников партийного и советского аппаратов Челябинска, в том числе отца  Галины Александровны Николаевой, который был секретарем райкома партии.

Галина Александровна рассказывает, что в 37-38 годах репрессии коснулись практически всех семей, живших в этом доме.  Последним арестовали дворника дедушку Гофмана.

«Инженерный» дом тяжело пережил потери, но выстоял, будто знал, что впереди ему предстоят еще более трудные испытания – война. Во дворе, выставив столы с немудреным угощением, провожали на фронт мужей, братьев, сыновей, танцевали, пели, плакали. А тем временем дом уже начинал принимать пополнение – эвакуированных.

Каждую комнату в квартирах перегородили шкафами и ширмами, за которыми поселились приехавшие из Харькова, Ленинграда и других мест эвакуированные семьи. Рита Бортник рассказывает, что семью ее деда  вывезли из блокадного Ленинграда вместе с другими рабочими  Кировского завода. Поселили в доме по ул. Кирова, 163. В квартире жили 14 человек. По субботам с утра топили печку в кухне,  где стояла ванна, потом все жильцы по очереди мылись.  Главное,  между соседями не было никаких ссор.

Во время войны в «инженерном» доме жили или бывали выдающиеся личности:  прославленные конструкторы и руководители Танкограда Ж. Я. Котин и Н. Л. Духов, нарком  В. А. Малышев, его брат Авенир Малышев, который, вопреки запрету военного времени на фотографирование, сделал много фотографий, которые сейчас хранятся в Государственном архиве Челябинской области. Этот альбом архиву подарила дочь Ж. Я. Котина Надежда. В войну в доме жила и семья будущего политика 90-х годов Галины Старовойтовой.

Закончилась Великая  Отечественная война. «Инженерный» дом  смог вздохнуть  свободно, избавившись от многочисленных перегородок, закутков. Жизнь налаживалась, благоустраивалась. Дом крепко пустил корни в Челябинскую землю, возмужал. 50-60-е годы добавили ему оптимизма. Во многих  квартирах, как и положено, жило теперь по одной семье. Но люди по-прежнему поддерживали добрососедские отношения. Когда телевизоры были еще редки, весь подъезд  собирался  перед  голубым  экраном в квартире, где телевизором уже обзавелись. Во дворе устраивали спортивные  соревновании, совместные чаепития. На скамеечках сидели бабушки, которые знали всех детей дома. 

Увы, те времена уходят в небытие.  Сохранить бы такие уголки нашего города в неприкосновенности как ностальгические воспоминания о  прошлой жизни. Она была не хуже и не лучше. Но это была наша жизнь.

Фото автора и старые фотографии из альбома Авенира Малышева, переданного ОГАЧО дочерью Ж.Я.Котина Надеждой: 1. А.А.Кашпар, инженер-конструктор ЧТЗ; 2. Жильцы дома Антоновы; 3. Ж.Я.Котин с женой.