Взгляд из другой эпохи

Челябинские журналисты – постоянные гости нашего архива. Их даже гостями уже не назовешь – многие из них стали настоящими исследователями, иногда – первооткрывателями интересных документов или тем. Так, в архиве «прописалась» журналист газеты «Аргументы и факты. Челябинск» Инна Панкова. Несколько лет она плодотворно сотрудничает с архивом, а в газете появляются ее публикации на исторические темы, подготовленные по материалам ОГАЧО. О своей работе в архиве и с архивистами Инна рассказала в интервью Константину Буркову, опубликованном на сайте Союза журналистов Челябинской области.

Взгляд из другой эпохи

– В последние годы большая часть твоей профессиональной жизни посвящена работе с архивами. В «АиФе» вышли уже несколько циклов твоих увлекательных статей о прошлом нашего края. Как возник интерес к этому?

– В начале 2016 года мы решили с сотрудниками областного архива начать проект под названием «Челябинская область: история в лицах и документах» и вначале даже не предполагали, насколько нас поглотит этот увлекательный процесс знакомства с историей области.

Сначала в газете «АиФ-Челябинск» вышел большой цикл материалов, посвященных дореволюционной истории Челябинска, мы старались их актуализировать и связать с современностью. В частности, я подготовила публикации на такие темы: ЖКХ в начале XX века, образование до революции, благотворительность, криминал, первые правила дорожного движения, реклама в газетах… Были статьи о том, как люди тогда проводили свободное время, какие смотрели фильмы, что покупали модницы тех лет.

Потом был цикл «Дело №…» о репрессированных. А затем мы начали проект «Особая папка». Это отдельный фонд в архиве, где хранились засекреченные документы, которые рассказывали о тех событиях, что не должны были стать достоянием общественности и были предметом обсуждения лишь в очень узком кругу. Скажем, история голода 20-х и 30-х годов, проблемы с продовольствием, молодежной преступностью, с коррупцией в военкоматах во время войны и т.д.

Спасибо Галине Николаевне Кибиткиной, главному археографу ОГАЧО, которая так тепло курирует меня все эти годы, все мои поиски в этой сфере, помогает, направляет. Это большой, но очень интересный труд, когда ты погружаешься в другую эпоху, но не через чьи-то интерпретации, а непосредственно через документ, который не врет, который является точным свидетельством о своем времени, он погружен в свою эпоху и как бы смотрит на нас оттуда. Изучая документы, ты понимаешь, что история, которую ты учил, твои представления о том, что происходило много лет назад, часто мифологизированы и страшно далеки от документов.

В 2017 году, когда я готовила цикл статей к 80-летию начала большого террора, читала и изучала дела репрессированных. Потрясающие судьбы, потрясающие люди, и сейчас невооруженным глазом видно, что эти дела были сфальсифицированы, там нет никаких доказательств, кроме оговоров «свидетелей», которые могли сказать все, что угодно, следствием никак это не подтверждалось. Но этого было достаточно, чтобы вынести даже расстрельный приговор.

И практически все эти папки завершаются справками, что дело пересматривалось самими следственными органами, которые выносили постановления о том, что дела сфальсифицированы, и осужденные подлежат реабилитации. То есть приговоры были неправомочны, и это тоже признано документально.

Например, потрясает судьба известного челябинского художника Русакова, именем которого сегодня в Челябинске названа улица, он был расстрелян совершенно ни за что. Только за то, что в начале войны сказал какую-то фразу, которая там даже не цитируется, передается в чьем-то пересказе ее смысл: что у немцев сильная армия, и, скорее всего, война будет тяжелой. И после этого оказалось, что он сеет панические настроения и все для него окончилось очень плохо.

Или молодой 26-летний писатель Николай Латышев из Магнитогорска, который написал роман, отправил его знаменитому писателю Леониду Леонову и тот написал благожелательный отзыв, и тем не менее по чьему-то доносу, Латышев попал в тюрьму, он не сдался, писал жалобы, его даже оправдали, но это ему не помогло, освободить его не успели, он был убит в тюрьме при невыясненных обстоятельствах.

Кроме того, архивные документы помогают погрузиться в историю повседневности, которая сейчас является современным перспективным направлением в исторической науке, которым раньше практически не занимались. Между тем все, чем мы живем, что нас окружает, это и есть наша повседневность, каждый наш день станет историей, а потом предметом исторических исследований. Документы нам порой рассказывают удивительные вещи – о преступности, которая была в 1930-е годы, о масштабах голода, о бытовых проблемах, о ситуации с покупкой предметов первой необходимости, с очередями за хлебом, уровнем зарплат в то время.

Эти документы позволяют лучше понять, как жили родители наших дедушек и бабушек, что это было за время, насколько оно было тяжелое, именно с бытовой точки зрения. Современному человеку это представить очень трудно. Мы привыкли открывать кран и мыть посуду, стирать белье в машине, готовить на плите. А тогда за водой надо было ходить на колонку, доставать керосин, чтобы готовить на примусе, в магазинах – либо пустые полки, либо очереди нескончаемые, даже ткани купить было нельзя, отрез на платье выдавали в награду передовикам производства.

Читать интервью полностью