Челябинск между молотом и наковальней. 1918-1919 гг.

«1918-й год застал Челябинск и всех его обывателей сидящими между двух стульев – старая власть умерла, новая не родилась», – так записал в своем дневнике старожил города, акцизный чиновник, депутат местной Думы,  известный фотограф, а главное – очевидец тех событий Константин Николаевич Теплоухов. И в самом деле, большевистская власть в Челябинске, как, впрочем, и везде в провинции, была некрепкой, порождала только хаос и разруху. А населению хотелось стабильности, мира и надежной защиты со стороны государства. Люди с ностальгией вспоминали прежние времена…   

В ночь с 26 на 27 мая 1918 года в Челябинске произошел мятеж чехословацкого корпуса. Чехи не ставили целью свержение большевистской власти в городе. Она формально сохранялась еще целых четыре дня. Но выступлением чехословацкого корпуса воспользовались антибольшевистские силы. Это выступление позволило им консолидироваться и начать действовать. Так, 112 русских офицеров из 120 зарегистрированных сразу примкнули к чехам. К Челябинску подошли отряды казаков из Верхнеуральска, Троицка, Еманжелинки. Все оружие чехи передали им. Свергнув советскую власть 1 июня, офицеры передали власть новому органу – комитету народной власти – Временному правительству Челябинска, которое занялось налаживанием жизни в городе. А местные жители с радостью и опаской уже предчувствовали перемены.

Вот что записал в то время в своем дневнике Константин Теплоухов: «Город точно успокоился: нашлась привычная точка опоры. На улицах появились веселые лица, базары оживились».

Между тем Челябинск волею судьбы становился центром больших политических событий российского значения. В Народном доме проходили основные политические баталии. 15 июля 1918 года в Народном доме открылось первое совещание по созданию единого ответственного российского правительства, в котором участвовали представители Комуча, либерального правительства, сформированного в Самаре, и более правого Временного Сибирского правительства во главе с военными и крупными предпринимателями. Совещание носило рабочий предварительный характер. В Челябинске же вскоре состоялось и второе совещание, собравшее представителей разных групп, сословий, национальностей: казаков, башкир, меньшевиков, эсэров. Челябинские совещания стали важной ступенью в создании единого правительства России. Чуть позже новое Временное правительство с большими полномочиями было сформировано в Уфе.

Но уже в ноябре 1918-го года к власти пришел адмирал Колчак и объявил себя Верховным правителем России. Народ стал привыкать к таким переменам. Об этом свидетельствуют и дневниковые записи Константина Теплоухова, наполненные  дыхание времени: «Омск не в шутку считал себя столицей сибирского государства, своих деятелей – новой властью. Были выбраны государственные цвета – белый с зеленым – снега и льды Сибири. Начали появляться омские деньги. Кто-то назвал их «керенками». Скромные – серенькие, узкие, длинные, похожие на бандероли для хорошего чая, портретов не было. Герб – еще двуглавый орел, но в лапах – ничего».

В 1918-1919-х гг. в Челябинске кипели страсти самоопределения. Так, местные православные пытались провести свою политическую линию. Институт православной церкви не обновлялся со времен Петра Первого. И священнослужители, и миряне хотели реформ. Челябинское духовенство, недовольное политикой оренбургского клира, тоже  предъявляло свои требования – оно заявляло о желании создать самостоятельную Челябинскую епархию, но не очень удачно: назначенный правящий архиерей из-за бушевавшей Гражданской войны так и не смог приехать в город. Лишь 30 сентября 1919 года самостоятельная Челябинская епархия получила своего архиерея – епископа Дионисия. Жизнь епархии изменилась. Был создан временный епархиальный совет, который и взял на себя все полномочия по управлению приходами на территории нашего края. В Челябинске же формировалась еще одна важная духовная организация – церковное управление западных армий белых.

В Челябинске состоялось и другое организационное совещание. 29 марта 1919 года на скаутский съезд съехались руководители этого юношеского движения Сибири, Урала и Приуралья. Съезд учреждил Всероссийскую организацию скаутов. В самом Челябинске скаутское движение активно развивалось, в отряд скаутов входило большинство учащихся реального училища, среди которых были сыновья известных челябинских врачей, педагогов, чиновников, духовенства: Мегорский, Лепятский, Хартуляри, братья Архиповы и др.

 Челябинск невольно становился центром событий не только политических и духовных, но, несмотря на бушевавший где-то поблизости пожар Гражданской войны,  культурных, экономических, торговых. Приспособиться жить при белых было гораздо проще, чем при большевиках. У людей было ощущение, что вернулись прежние привычные времена. Очевидцы тех далеких событий запомнили 1918 год как время относительного благополучия. Отказ антибольшевистского челябинского правительства от гонений на частную инициативу молниеносно оживил городскую жизнь.

Из дневника К. Н. Теплоухова: «С осени дела в Комитете (военно-промышленный комитет) и на бирже очень оживились. Биржа уже не представляла пустого зала с 5-6 унылыми фигурами, ожидающими чего-то. Народу ходило столько, что все столики заняты, маклера не сидели без дела. Хорошо работали и  кожевенные заводы – перебоев в коже не было. Открыл шорную мастерскую. Упряжь нужна для армии не меньше сапог. Мастеров работало человек 30. Некоторые прямо артисты. Платили за работу щедро».

Возьмем любую газету Челябинска тех лет. У населения вновь проявляется предпринимательская деятельность: практикуют врачи, открываются магазины, появляются ходовые товары из Китая: шелк, табак и др. Цены на товары в Челябинске не росли так, как в городах, где у власти стояли большевики. К примеру, в Вятке, где «белых» не было в это время, цены были в пять раз выше, чем в Челябинске. В сентябре 1918 года в городе открылось кафе, где, согласно рекламе, всегда можно было приобрести обеды, закуски, порционные блюда из свежей провизии, чай, кофе, шоколад. На территории белых был отменен и сухой закон, восстановлена продажа водки, пива и виноградных вин.

В городе профсоюзы проводили свои собрания. Образовался даже профессиональный союз дворников и сторожей.

Говорят, когда грохочут пушки, музы молчат. Отнюдь. Именно в это время искусство в Челябинске развивалось и даже перешло на новый этап. Может быть, как раз эхо войны, доносившееся до города, заставило художников отринуть жестокость и обратиться к вечному. В Челябинске открылся класс живописи и рисования, куда зачислялись все желающие: учащиеся, рабочие, служащие. Для творчества не было ограничений ни в возрасте, ни в социальной принадлежности. Живописцы подготовили и первую в Челябинске выставку картин. А вскоре класс преобразовался в школу живописи и строительства, открывшуюся с разрешения и одобрения Министерства народного просвещения Временного Сибирского правительства. Можно сказать, что это было первое учебное заведение, готовящее будущую творческую интеллигенцию и первых челябинских художников.

Несмотря на войну, люди тянулись к прекрасному. В Челябинске проходит первый конкурс местных поэтов, в котором участвовали 19 стихотворцев. Среди них и талантливый челябинский поэт Михаил Чучелов, стихи которого печатались в газете «Голос Приуралья» и «Власть народа» в 1918-1919 гг. А сборник его стихов стал первым поэтическим изданием в Челябинске в 1918 году. К сожалению, в 1919 году Михаил Чучелов ушел из жизни, ему было всего 20 лет.

Сфера развлечений вновь стала приближаться к стандартам дореволюционного времени, будто город спешно наверстывал упущенное при большевиках. В Челябинске открылись три кинематографа: «Арс», «Луч» и «Грезы», а вскоре к ним прибавился электротеатр «Орел». Разворачивались удивительные события в культурной жизни. С лекциями побывали большие поэты Сологуб, Бальмонт, на гастроли приезжали музыканты, к примеру, скрипач Графман, драматические, цирковые артисты. В Челябинске открывается народный университет, заложивший основу будущего музея и библиотеки.         

В 1918 году в городе возникает и первый театральный коллектив. Актеров принимают по договору. Самая высокая плата режиссеру – 400 рублей, пониже зарплата героини – 350 рублей,  далее по рангу стояли резонер, комик – 300 рублей. Амплуа лирической кокетки оценивалось в 200 рублей. Зарплату выдавали два раза в месяц – 1 и 15 числа. Культурно-просветительское общество арендовало остров на реке Миасс для своих постановок. Там был не только театр, но и, к всеобщему удовольствию, буфет с холодными закусками: поросенок с хреном, телятина. Словом, остров оставался, как и прежде, центром увеселения.

Жизнь обычных обывателей текла своим руслом, намеренно стараясь не смешиваться с большим бурлящим потоком политических событий. И вот характерная, как бы мимоходом,  запись в дневнике Константина Теплоухова, касающаяся, казалось бы, такого примечательного и трагического события, как расстрел царской семьи: «Забыл записать… По слухам, в июле 18-го был расстрелян Николай II со всей семьей. Он из Тобольска был перевезен в Екатеринбург и помещен в дом Ипатьева против Харитоновского дома. В 1898 году мы жили целую зиму наискосок от этого дома». Словом, и горожане, и местная власть, пользуясь затишьем после бури и еще не наступившей второй волной урагана, больше заостряют свое внимание на мелких делах, порой касающихся лишь отдельных людей. К примеру, осенью 1918 года власти решили посчитать в городе всех домашних собак, дабы взимать налог с хозяев в городскую казну. В документе против каждой фамилии владельца стоит имя его домашнего питомца: Бобик, Шарик, Степа, Биксик, Юла, Волчок и т.д. Так из документа я узнала, что у моей прабабушки, оказывается, был маленький песик по прозванию Биксик. На этом хочу поставить точку в рассказе о коротком и относительно мирном времени Челябинска в 1918-1919 годах, которое можно определить так: между молотом и наковальней.

Постепенно челябинский островок благополучия, как шагреневая кожа, съеживался и уменьшался. Страна Россия катилась к закату. Ни Колчак, ни другие антибольшевистские силы уже не могли противостоять натиску молодой хищной власти. Тот же Теплоухов записал летом 1919 года: «6 июня красные взяли Уфу и жидким, но очень длинным фронтом – от Перми и до Уфы, медленно двигались на восток. Сопротивление почти не встречали. Обрывки белых войск пытались кое-где задерживать красных, но очень слабо. Население, не зная, что будет завтра, не оказывало  поддержки ни той, ни другой стороне. Через Челябинск тянулись уже целые вереницы беженцев». И из самого Челябинска с приближением красных началась эвакуация. Последний городской голова Прокопий Владимирович Иванов, довольно эффективно, как оказалось, управлявший городом и поддерживающий городское хозяйство в период Гражданской войны, покинул наши края вместе с отступающей армией белых. Он дошел до Омска, но в декабре 1919 года был арестован большевистским правительством и расстрелян, о чем свидетельствует Книга Памяти репрессированных Омска. 

Почти полтора года челябинцы жили на островке призрачного благополучия. Для многих из них, по счастливому случаю избежавших смерти в вихре военных диктатур, испытание катастрофой новой власти только начинались.

Елена Рохацевич