Александрийский столп уральского литья

"Сфинкс, не разгаданный до гроба. О нем и ныне спорят вновь". Так написал об императоре Александре I  поэт Петр Вяземский. Эти слова оказались пророческими. И не только по отношению к российскому государю, вокруг жизни и смерти которого до сих пор ходят легенды. Загадочность и тайна передалась и памятнику, установленному в его честь близ Миасса. Это был первый на Урале памятник Александру I, причем единственный сделанный по всем канонам искусства.

Кто был автором или авторами этого памятника,  что послужило причиной его сооружения и почему он установлен в поселке Ленинск? Не на все эти вопросы есть точные ответы. Потому попробуем приблизиться к истине.

Отправимся в поселок Ленинск. Старожилы помнят, что свое нынешнее название населенный пункт получил после смерти Ленина, в 1924 году. До этого же он сто лет носил другое имя. В летописи миасской Петропавловской церкви, хранящейся в Миасском краеведческом музее, читаем: «Между Златоустовским и Миасским заводами простирается удлиненная Ташкутарганская долина. Проходившие по ней путники не подозревали, что ногами попирают богатые сокровища – золото. В 1823 г. долина разверзла свои недра – найдены первые самородки». Ташкутарганская долина оказалась наиболее богатой по золотодобыче во всей России. Прииск решено было назвать в честь царствующего тогда императора Александра I – Царево-Александровским. А через несколько месяцев и сам государь удостоил своим визитом эти места.

Императора Александра I современники называли незримым путешественником. За годы царствования он совершил множество поездок. Это был первый российский государь, предпринявший столь дальние вояжи по своей стране, изучая географию, жизнь народа, осматривая достопримечательности. 16 августа 1824 года в 7 утра Александр со свитой выехал из Царского села. Это была его предпоследняя поездка по России и проходила она в судьбоносный период жизни государя. Незадолго до этого случился ряд событий, потрясших императора до глубины души. Одна за другой умерли его любимая сестра Екатерина и единственная дочь, 18-летняя Софья Нарышкина. Личное горе переплелось с трагедией человека, находящегося у власти. После насильственной смерти отца Павла I Александр думал, что  трудами государственными усыпит свою совесть невольного участника событий: Павел убит, но воскреснет Россия.

Он мечтал о возрождении Отечества, об освобождении Европы от тирана Наполеона и вообще о благе народа. Но надежды не осуществились. Александру не удалось ни возродить Россию, ни самому освободится от угрызений совести. Современники вспоминают, что перед поездкой царь был мрачен, недоверчив, сосредоточен и признавался своему младшему брату Николаю, что бремя короны тяготит его, он хотел бы ее сбросить. Князь Волконский в  своих воспоминаниях так и запишет:  «Император мне говорил: «Я скоро переселюсь в Крым и буду жить частным человеком. Я отслужил 25 лет, и солдату в этот срок дают отставку». Что задумал Александр I, отправляясь в дальнюю поездку в столь сложный для него момент нравственных исканий? Как турист – посмотреть достопримечательности страны, набраться новых впечатлений или увидеть и узнать, как живет народ, скорректировать государственные планы? Или он убегал от дел, скрывался от бремени власти, примеривался к другой жизни, негосударственного, частного лица, о которой мечтал? Кто знает!

Вновь обратимся к летописи миасской Петропавловской церкви, запечатлевшей визит императора на Южный Урал: «Наступил знаменательный момент. Впервые император Российский, государь одной пятой части света прибыл на рубеж Европы и Азии взглянуть на свои владения. С каким нетерпением ожидали императора!… В Златоусте государь изволил коснуться в разговоре этого прииска: «Завтра поедем на мой рудник. И я там буду работать на мое счастье». На прииске уже с утра кипел муравейник рабочих. Государь пожелал принять в их трудах личное участие и работал так долго, что возбудил опасения у приближенных его».

Возможно, Александр на этом прииске испытывал себя на способность вести жизнь простого земледельца, рабочего, самого обыкновенного человека. В Златоусте царь встретился с представителями купечества, дворянства, с руководством горного округа, посетил оружейный арсенал, госпиталь, побывал в домах мастеров-оружейников, привезенных из Германии, обратил внимание на удобства проживания в городе и здоровье рабочих завода. Люди встречали императора радушно.

Могло ли такое важное событие, как императорский визит, пройти бесследно? Конечно, нет. Златоустовское горное начальство на месте, где царь мыл золото, установило именную пирамиду с орлами на вершине. Это был первый в России памятный знак в честь Александр I. Хотя сам государь не приветствовал такое выражение верноподданнических чувств. Например, известно, что во время посещения Перми местный губернатор просил о разрешении установить памятник в честь пребывания царя, на что тот ответил, что не позволяет нигде ставить ему памятники, так как хочет оставить добрую память о себе в сердцах подданных.

Златоустовцы, видно, действовали на свой страх и риск. Правда, им уже не у кого было спрашивать позволения, ибо император умер через несколько месяцев после своей поездки на Урал, 19 ноября 1825 года.

Прошло два десятилетия. Каменная пирамида обветшала. В 1847 году общество офицеров Златоустовского завода решило поставить новый, настоящий монумент, причем сделать его своими силами и на собственные средства.

Фондообразователь нашего архива, известный искусствовед  О. А. Кудзоев, в 1980-е годы занимался описанием и фотосъемкой объектов монументального искусства на территории Челябинской области. Конечно, памятник Александру I, или воспоминания о нем, не мог не заинтересовать искусствоведа. Недавно Олег Афаевич поделился со мной своими дневниковыми записями периода его знакомства с историей старого монумента. Открыл свой дневник и прочитал: «1985 год, 5 июля. Поездка в Миасс. Встал в 4.20 утра. Через переезд Колющенский отправился на вокзал.  Доехал до Миасса в 8.30. Был в краеведческом музее». В краеведческом музее О. А. Кудзоева ожидало настоящее чудо – бюст Александра I, снятый с колонны в Ташкутарганской золотой долине. Он лежал в музейном сарае. Олег Кудзоев со служителями музея Галиной Михайловной Наумовой и Николаем Николаевичем Мигуном вытащили бюст из застенков, очистили от бетона, грязи и ржавчины, отмыли. Тогда же Олег Афаевич сфотографировал изваяние. Эта и другие фотографии памятника хранятся в его личном фонде в Объединенном государственном архиве Челябинской области.

Рассмотрим внимательно фото памятника. В чугунной ограде, на каменном постаменте установлена колонна, увитая гирляндой, ее вершину венчает бюст императора. Проект довольно оригинальный, выполнен искусно.  В Златоустовской энциклопедии указывается имя исполнителя проекта – Федор Тележников. Кто он? В материалах Златоустовского архива, где я в свое время побывала, обнаруживаем имена: Петр, Максим и Федор Тележниковы, граверы, братья. Отец – Александр Тележников, златоустовский художник–самородок. Федор же обучался в Петербургской Императорской Академии художеств (за счет заводской казны), вернулся в Златоуст в 1831 году и определен «исправляющим должность архитектора». Под его наблюдением строилось здание Оружейной фабрики в Златоусте и наиболее значительные сооружения города: Свято-Троицкий собор, Князе-Михайловская  сталелитейная фабрика и другие объекты. Он был автором застройки Миасса, составил первый план Златоуста. Вполне закономерно, что к Федору Тележникову обратилось общество офицеров Златоустовского завода в 1847 году с просьбой спроектировать новый памятник Александру I.

К тому времени в Петербурге уже был установлен знаменитый Александрийский столп Монферрана (памятник Александру I в честь победы в Отечественной войне 1812 года). Когда задумывалась петербургская Александрийская колонна, Федор Тележников учился в Академии художеств и, несомненно, застал начало сооружения памятника. Да и после открытия монумента (1834 год) наверняка побывал в Петербурге. Так или иначе, проект памятника златоустовского архитектора – это тоже колонна, правда, на вершине не ангел с лицом императора, а бюст императора. Впрочем, ничего удивительного в совпадении деталей нет. В искусстве того времени царил классический стиль, и художники творили по канонам.

Общество офицеров обратилось к государю Николаю I с просьбой одобрить проект памятника. Император согласился. Но нарисовать на бумаге – одно. А кому поручить отливку колонны и бюста? Руководство Златоустовского завода хотело изготовить памятник самостоятельно, из уральского металла и на Урале. Это обошлось бы намного дешевле, чем заказывать отливки где бы то ни было. Как известно, чугунолитейным делом занимались несколько ближайших к Златоусту заводов, в том числе Каслинский и Кусинский, входившие  в Златоустовский округ. Вполне понятно, что руководство Златоустовского завода в первую очередь обратилось в Касли, но получило отказ: каслинское чугунное мастерство только-только начинало разворачиваться, опыта было маловато.

Переписка с Каслинским заводом и поиски мастера длились два года. Вот что писал в одном из своих посланий  начальник Златоустовских заводов полковник Е. П. Ковалевский горному начальнику заводов Уральского Хребта генерал-лейтенанту В. А. Глинке: «Я от 21 ноября 1847 года просил управляющего Кыштымскими заводами уведомить меня, может ли он принять изготовление памятника и что будет стоить сей заказ. На это господин управляющий ответил, что может взять на себя только отливку мелких украшений и то при наличии мастеров для резьбы и чеканки, которых в Каслях нет».

Искусный резчик был найден и выписан из Билимбаевского завода графа Строганова в Екатеринбургском округе. Имя мастера отыскалось только благодаря расписке в получении денег на проезд до Златоуста и обратно – Афанасий Никифорович Тарханов. Если он доехал лишь до Златоуста, можно предположить, что детали колонны на Златоустовском заводе и сделаны.

Это подтверждает еще один документ – «Рапорт горного начальника Златоустовских заводов полковника Е. П. Ковалевского главному начальнику заводов Уральского хребта генерал-лейтенанту В. А. Глинке.

«15 января 1849 года я вновь обратился к управляющему Кыштымскими заводами с просьбой изготовить детали памятника, но он окончательно отказал, не имея возможности справиться с заказом. Имею честь сообщить вам, что все отливки можно бы сделать на Златоустовских заводах, не прибегая к помощи других».

Действительно, Каслинский завод в 1849 году еще не мог делать высокохудожественное литье.

По отчетному рапорту завода, который я обнаружила в Каслинском краеведческом музее, видно, что на заводе только в 1853 году впервые начали отливать чугунных коней.

Так что все художественные элементы памятника пришлось изготавливать на Златоустовском заводе. К началу 1850 года колонна была готова и в марте того же года перевезена на Царево-Александровский прииск. Все монтировалось на месте. 30 августа 1850 года памятник Александру I был открыт и освящен. Однако на вершине колонны не было главной детали – бюста императора. Его установили только в июне 1851 года. Имя создателя бюста в архивных документах не обнаружено. Судя по фотографии, сделанной О. А. Кудзоевым, образ императора решен в традициях греко-римского «героизированного» портрета. Он облачен в тогу, голова обнажена и величаво поднята. Известен неширокий круг скульпторов, работавших над портретами Александра I: Мартос, Гальберг, Орловский, Демут-Малиновский, Пименов, датский ваятель Торвальдсен. Заказывать им скульптуру, конечно, было не по средствам Златоусту. Модель мог изготовить по какому-либо образцу великих ваятелей сам Федор Тележников, хотя он был не художником, а архитектором. Но, возможно, творцы в то время обладали более широкими познаниями в смежных искусствах. Олег Афаевич Кудзоев тоже затрудняется ответить на этот вопрос: «Не могу найти о Федоре Тележникове материалов о дальнейшей его судьбе. Может быть, он уехал в Екатеринбург, следы его теряются и дальнейшее творчество неопределенно».

Какой же из заводов сделал саму отливку? Мы уже установили, что до 1853 года Каслинский завод не изготавливал художественных изделий, только прикладные: тарелки, чайники, решетки. Но все-таки обратимся к каталогу Каслинского завода начала прошлого века, который хранится в нашем архиве. В нем представлены все изделия каслинских мастеров с начала производства, в том числе бюсты императоров. Есть несколько вариантов отливок Александра II и Александра III, есть Петр I, Екатерина II, изготовленные в разное время. Но фигуру Александра I каслинцы никогда не отливали.

Зато неожиданно в вестнике Оренбургского учебного округа за 1913 год я нашла интересную информацию: Кусинский завод предлагает учебным заведениям чугунные бюсты императора Александра I. Однако, ясно, что и этот бюст отлит намного позже 1850 года. Казалось, расследование зашло в тупик. И вдруг в Златоустовском музее мне удалось узнать, что в журнале доменного цеха за 1850 год указаны фамилии мастеров, которые находились при очистке памятника. Выходит, и сам бюст отлит на Златоустовском заводе. Вот такие молодцы оказались  златоустовцы!

Обратимся вновь к летописи миасской Петропавловской церкви, где подробно описан и сам памятник, и все, что происходило вокруг него. Оказывается, что в нише постамента  находились инструменты, которыми работал на прииске император Александр I. А сам памятник сторожил ежесуточный караул из отставных солдат. Монумент сразу же стал достопримечательностью Златоустовского горного округа. Его посещали и простые крестьяне, и  великие князья. Все старались отдать дань памяти Александру Благословенному.

Однако наступила другая эпоха. В 1924 году, ровно через сто лет со времени посещения Александром I прииска, первый на Урале памятник русскому императору был разрушен большевиками, а прииск переименован из Царево-Александровского в Ленинский. Говорят, колонну утопили в болоте, чугунные плиты растащили, а бюст тогда и попал в Миасский краеведческий музей. Долгое время о памятнике напоминал лишь каменный постамент, но и он был разрушен, по словам жителей поселка, во время войны.

Через несколько лет детали памятника стали неожиданным образом возвращаться.

В 1942 году в Ленинске нашли одну из чугунных плит основания колонны. Что интересно, несмотря на надпись на плите, люди даже не могли вспомнить, откуда она. Но в музей отвезли. В 1970-е годы в Миасский музей позвонил из Ленинска мужчина и сообщил, что разбирал в доме печь и обнаружил встроенную в нее плиту со старинной надписью. Оказалось, что это вторая плита основания. Теперь в Миасском музее две плиты. Третья плита обнаружилась на Златоустовском металлургическом заводе. И сейчас находится в музее Златоуста. Судьба четвертой плиты – неизвестна. Все три плиты в довольно хорошем состоянии, хотя долгое время использовались не по назначению. Вот каково было качество уральского металла и мастерство златоустовских литейщиков!

А с бюстом Александра I, по каким-то причинам не уничтоженным  большевиками в 20-е годы и отправленным в сарай Миасского музея, произошла странная история. Он таинственным образом исчез из музейных закромов в конце 1980-х годов. Выясняя судьбу исчезнувшего бюста, я обратилась к известному челябинскому деятелю культуры, писателю К. А. Шишову. Он рассказал, что однажды его пригласил к себе домой какой-то человек и предложил оценить бюст Александра I  на предмет его продажи. Отливка весила не меньше 200-250 кг и чуть не проламывала пол квартиры. Но, судя по описанию Кирилла Алексеевича, это был совершенно другой бюст Александра I – вероятно, отливка кусинских мастеров, что в 1913 году предлагалась для учебных заведений. Кстати, аналогичная фигура находится в Златоустовском краеведческом музее. Может быть, бюст Александра I с Царево-Александровского прииска до сих пор блуждает по частным коллекционерам. Но скорее всего его сдали в металлолом, не зная истинную историческую цену первого на Урале настоящего художественного памятника первому императору, посетившему наш край в судьбоносный для него период.

А пока на месте, где когда-то высился старинный монумент, в 1997 году установлен мемориальный знак – глыба мрамора с надписью: «Сей камень воздвигнут в честь 200-летия со дня открытия Ерофеем Мечниковым 9 июля 1797 г. на реке Ташкутарганки первого золота в Миасской долине». Инициатором памятника стал тогдашний директор Миасского краеведческого музея Н. Н. Мигун, сопровождавший меня в Ленинск. Олег Афаевич Кудзоев, как искусствовед, в нашем недавнем разговоре, с одной стороны, погордился, что такой интересный памятник на Южном Урале был, с другой, посетовал, что монумент навсегда потерян, даже следов не осталось. Но почитатели истории и культуры надеются, что когда-нибудь здесь восстановят монумент Александру I, чья судьба так же загадочна, как судьба памятника.

Елена Рохацевич

Фото Олега Кудзоева, Людмилы Отрывановой, Елены Рохацевич